Меж московской, астраханской, славной киевской;
В головах моих поставьте животворный крест.
Во ногах мне положите саблю вострую.
Кто пройдет али проедет, -- остановится.
Моему ли животворному кресту помолится,
Моей сабли, моей вострой испужается:
Что лежит тут вор, удалый добрый молодец,
Стенька Разин, Тимофеев по прозванию!
-- Нема гуселек моих, нема и доли...
Миюска тряхнул мохнатой головой, прищурился и посмотрел на Симеона. Ему хотелось смеяться над собой, над своим жалким и оборванным спутником.