Погане дило...
-- Тай выйди з куреню -- дух тяжкий... Царевич...
Совершено пьяный кум кошевого богатый казак Остап тянулся к Симеону, пуская пьяную слюну с отвисших губ, беспрестанно икал и раскачивался. Он ронял бессвязно:
-- Видступився бог з боженятами... Пресвятая Богородица... Баба курень спалила... стервы воны уси бабы... ты, царевич, не женись...
-- Ого-го-го! Мы царевичу дадим гарну дивчину!
-- Тай може царевичу королевну заморску...
Кум Остап свалился под стол. Его унесли, а в курень втолкнули молодую красивую бабу, гулящую жинку старого Остапа, на которую он показывал, будто она спалила курень из мести, что он не дал ей гулять с пригожими парубками.
Она смеялась, блестя ослепительными зубами, играя высокими дугами бровей, на румяном лице, большими черными глазами, всем молодым ядреным, круглым, как осеннее спелое яблочко телом.
Ее толкнули к охмелевшему Симеону, и он уже ничего не видел, кроме ослепительных очей, зубов, ничего не слышал, кроме дробного, как горошек, смеха и частых-частых ласковых слов:
-- Серденько... яхонтик... ой и гарный хлопчик молоденький.