Как сквозь сон, помнил, что обнимал горячую влажную шею с намистом, что горячие губы целовали его, пышная ядреная грудь принималась к нему, а он называла смеясь, всю эту радость Оксаною и, смеясь, говорил:
-- Оксана... Ксютка, по-нашему... Ксютка...
-- Дозволь, государь-царевич, потешить тебя и пляскою, -- говорил Серко.
Поднимались чубы подвыпивших казаков, семенили пьяные неверными ослабевшими ногами, смеясь, откалывали гопака. Пот катился с них градом; дрожали рамы от удалого напева хриплых голосов:
По дорозе жук, жук, по дороуе черный,
Подывися, дивчино, який я моторный!
Все громче, неистовее становился топот; все чаще слышались взвизгивания, все больше выходило на круг плясунов. Звенела простодушная песня о свадьбе комара с мухой:
...комар то на муси оженився.
Та взяв соби жинку молоднчку!
На Миюске уже был новый кунтуш чудесный, с галуном, и новая шапка в руках. Было, как в сказке: засунул Симеон руку в карман широких штанов и нащупал там увесистую кису, полную денег.