Он блаженно улыбался. Сладкий сон длился без конца, и чем дальше, тем чудеснее. Звенели чарки, пили люди и прославляли царевича московского; красные лица любовно склонялись к нему; мокрые усы беспрестанно касались его рук; пьяные губы ловили и целовали эти руки, обливая слезами, повторяя заплетающимся языком:
-- Здрав буди, государь-царевич...
-- А як ты жив и здрав будешь, то и нас нн забудешь...
-- И сам отца найдешь!
-- О-го-го-го! А где москальский царь схозався?
-- Та мовчи, трясся твою матерь!
-- Тоби, мабуть, москали риднищи нас?
-- Гарнесенький... як дубочек... Та цалуй Оксану крепче, хлопчик манесенький... от як!
Оксана, припав всей грудью, окутав хмелью своих горячих запахов жидкое тело Симеона, впивалась красными губами в его губы, точно хотела выпить всю его душу...
-- Гуляй, царевич! Бери гулящую бабу Оксанку!