-- Москальский попихач!
-- Нехай идеть. Дуже шужалысь...
Симеон вошел, в своей новой "робе", нарядный; снял златоверхую шапку и застыдился, увидев кругом дыры да заплаты. Он искал глазами Мерешку, точно хотел на него одного опереться.
У Мерешки было бледное лицо. Глаза его радостно, испуганно и вызывающе смотрели прямо в глаза Симеону.
-- Царевич, -- сказал он, и -- голос его дрожью вызвал волнение. -- Поспольство хочет знать, будешь ли ты ему заступою. Переказывал я им.
Он широко улыбался и радостно, почти нежно добавил:
-- Для сугреву ты к беднякам пришел, царевич.
Этот взгляд и этот голос, ободрили Симеона. Он покраснел, глаза его вспыхнули. Разом вспомнилась вся горькая голодная жизнь, среди бесконечного припева убогого Лазаря.
-- Братцы! -- начал он просто. -- Видит бог, пришел я сюда не ворогом, с дружбой пришел в Запорожье.
-- До кого пришел в Запорожье, царевич?