Но не прошел Симеон и полверсты по колыхающемуся степному простору, как ему загородил дорогу вооруженный казак на коне.
-- Вертайся до дому, государь, -- сказал всадник полуласково, полуповелительно. -- Кошевой казав, як бы приглядеть за твоим здоровьем да жизнею...
Симеон повернулся и, опустив голову, направился назад. Он понял, что живет здесь в плену, как жил у него недавно орленок.
Он проходил мимо куреня Остапа Коваля. Нарядная, в новом монисте, купленном Остапом у судьи, Оксана медленно прохаживалась около тына. Возле нее вертелись и верещали, как сороки, соседки. Оксана бросала сквозь зубы, опустив ресницы:
-- Воно гарно монисто, Дарка... Мене мой Коваль ще краще привезе... от паши, з Кафы!
Соседки суетливо, завистливо восхищались, всплескивая руками и повышая голоса до визга:
-- Оце гарно! Подывись, Олянка! Це Коваль!
-- Бо мий Коваль мене любе... бо мий Коваль разум мае... бо мий Коваль добрый чоловик!
Она повела бровями и, презрительно усмехнувшись проходовишему мимо Симеону, засмеялась:
-- Коваль мий, що сабля: стара сабля крепче новой!