Толкаясь и налезая друг на друга, люди расступались и освобождали дорогу красной волне, хлынувшей на Тверскую.
Блестели лезвия стрелецких секир; краснели кафтаны и шапки с высокими верхами. Длинной алой колонной врезалась стража в толпу, разгоняя любопытных.
Медленно подвигалась вперед телега, окруженная стрелецкой стражей. В ней, прикованный цепью к виселице, стоял человек.
-- Самозванец, анафема, антихрист!
-- Царское имя порочит, окаянный!
-- Каиново племя!
Толпа неистовствовала.
-- А может, он... эх, робенок он вовсе...
Голос сердобольной женщины осекся. На нее со всех сторон закричали:
-- Кого жалеть стала, -- ворога!