-- Здрав буди, государь великий! -- Многая лета!
Уже слышался ясно звон бубнцов; челядь бежала со всех ног к посольскому покою:
-- Государь-царь! Государь-царь!
Широко распахнулись двери хором; по ступеням крыльца, покрытым красными сукнами, входили важно два боярина, колотя палками по барабанам, привешенным на ремнях к их шеям. Это были седые почтенные люди, имевшие большое значение на Верху, и странно было видеть в их руках палочки игрушечных барабанов.
В высоких шапках и золотных собольих шубах с высокими воротниками, они медленно колотили по барабанам, исполняя старый обычай "славильщиков", в угоду любившему потеху царю. Стучали барабаны, заливались тонкими голосами сурны...
Поддерживаемый под руки, входил под эту потешную музыку в хоромы царь. Толпа славильщиков в нарядных шитых одеждах, внесла с собою с улицы в теплые покои свежесть, снег на сапогах и иней на длинных бородах.
А на улице заливались немолчно бубенцы, фыркали огневые кони, поднимая копытами клубы снежной пыли; скрипел снег под полозьями затейно размалеванных саней с пестрыми резными коньками, инрогами и другими украшениями; громко кричала праздничная толпа, собравшаяся на Покровке.
Хоромы Матвеева огласились густыми голосами славильщиков. Царь, стоя в дверях, подтягивал боярам:
-- Рождество твое, Христе боже наш...
Хозяин, согласно стародавнему обычаю, подносил царю на золотом блюде рождественский подарок -- ларец, обсыпанный алмазами, с затейным замком, полный червонцев. А была в том ларце скрыта заморская "ворганная музыка" {Ворганная музыка -- органная музыка.}, и как только его открывали ключом, он начинал играть.