Голицын слушал болтовню жены рассеянно, с досадою, и насмешливо поглядывал на бояр, которые крестились, прежде, чем коснуться пальцами ножей фокусника.
На полукруглом рундуке уже расстилали парчу и сукна для комедийного действа.
Комедия о том, "Как Юдифь Олоферну отсекла голову", переведенная с польского Симеоном Полоцким, была бесконечно длинна. Она состояла из семи "действ". а действа были разделены на "сени" -- явления, и было всего 29 сеней и одно "междосение".
Перед зрителями воскресла старая библейская история, изображенная грубовато-наивными стихами.
Ассириане-победители готовятся наказать иудеев за непокорность. Печальны иудеи. Олоферн хвалится их близкою гибелью; солдаты Олоферна радуются боевой жизни среди насилия и грабежа.
Не внемлет Олофери предупреждениям своих советников, когда появляется Юдифь -- Анна Паульсон, задрапированная в длинную мишурную хламиду.
Во всем разгаре пир у Олоферна. Олоферн поднимает заздравный кубок в честь Навуходоносора. А у входа стоит зловещая Юдифь.
Царь не спускает глаз с подмосток. У него не ослабел интерес к этой комедии, хотя он видит ее уже во второй раз. Неразвитой вкус тогдашнего общества вполне удовлетворяют грубые шутки. Еще не так давно царь смеялся до слез, когда на сцене одному герою была отрублена голова лисьим хвостом, который должен был изображать меч. Поднявшись на ноги, мертвец объяснил свои ощущения так:
"Живот отступил от внутренних потрохов в правую ногу, а из ноги в гортань, и правым ухом вышла душа".
И теперь смеется царь, не сводит глаз с помоста и вспоминает свою потешную палату, которую велел устроить из двора покойного Ильи Даниловича Милославского. Вспоминает он и еще более новую "Комедийную палату", поставленную в Кремлевском дворце. Царь страстно полюбил "комедийное действо"; даже в любимом его селе Преображенском был построен особый театр.