Он долго жил в России, исколесив ее по торговым делам из конца в конец, и говорил по-русски довольно свободно, хотя и с акцентом, но платье продолжал носить иноземное.
-- И ты будь здоров, Фома Иванович, -- на русский лад приветствовал Томаса Келлермана Ордин-Нащокин.-- Подумай-ка, поразмысли: швед всех соседних государей безлюднее, а промыслом над всеми верх берет. Там никто не смеет отнять воли у промышленника. И я скажу: половину рати продать да промышленника купить, -- и то будет выгоднее.
-- И в другоряд скажу: правда твоя, государь.
-- Садись Иваныч; с тобою о многом потолковать надоть; письмецо я ноне получил, -- твое имя в нем поминается... Хотел смолчать да не втерпеж криводушничать. Изволь сказать всю правду: чью ты руку тянешь, -- московскую, аль еще кому из держав обещался?
Келлерман захохотал.
-- А ты что мыслишь, боярин? Как мы с тобою железные заводы закладывали да о стеклянном толковали,-- в те поры о чьей пользе я думал? Как под Тулою руда железная сыскалася, не я ли тебе указал то дело препоручить тестю моему, не я ли и дал на завод железный 20 000 рублев? А теперь гляди-ка, какое дело вышло: тесть мой Петер Марселис близ Тулы великий завод соорудил, -- почитай, на тридцать поприщ {Поприще -- верста.} тот завод протянулся, в три плавильных печи, в десять молотов, с двойными горнами, а за тем заводом еще два открылись, -- Тильман Акема нас опередил, и его железо, сказывают, во много раз нашего крепче. Было ли допреж того такое дело на Московии? А о стеклянном заводе на Руси помышляли ли когда? Кто промышленника итальянца Мингота на стеклянный завод поставил? Правда, там пока изготовляют только простые стекла оконные, да стклянницы, так ведь и мы сперва, как были робятами, на четвереньках ползали, а ныне крепко стоим на двух ногах и даже бегаем -- хе, хе, хе...
На узком лице Ордина-Нащокина появилась улыбка.
-- Ин будь по-твоему, -- сказал он, с сомнением качая головой, и строго добавил: -- Только держи в памяти; паче своей жизни люблю я правду и за нее сумею постоять. Станешь кривдою жить, и наши путь врозь; ничего не пожалею, чтобы извести тебя, не погляжу, что ты -- гость датской земли, и прав буду. А теперь... Кто там еще пришел?
Вошли гос
ти, немецкие купцы, проживающие в Москве и ведущие через Архангельск торговлю от своих государств; вошли гости новгородские и псковские, кто с отчетом, кто с просьбою или жалобою.