-- Их слопаешь, инородников, как же! Они всю торговлю в свои лапы загребли. В Архангельске не сунься на ярманку...
-- Припусти к себе инородника, и разорит тебя. И то, кто на землю сеет жито, мыслит нажить вдесятеро.
Ордин-Нащокин улыбался.
-- Послушать бы вас, надо бы крутом Руси железную стену поставить да рвами окопаться, а с иными землями и вовсе не торговать. Лежи, Русь, на печке, с боку на бок поворачивайся да соси лапу, ровно медведь. Ступайте себе, отцы; ужотко после, в приказе, потолкуем; ныне недосуг. А ну-ка, посол наш Кильбургер пожаловал. Садись и покажи, что там у тебя повыписано. Здоров будь, Иоганн Иоганнович.
Посол Кильбургер, пожилой швед, развернул перед боярином расходные книги.
-- Изволь поглядеть... пошлины... с Архангельской таможни...
Ордин-Нащокин сравнивал записи с прошлыми годами. Потом стал просматривать реестр заграничных товаров. Медленно читал он:
4419 штук крупного жемчуга.
64 штуки перстней с сапфировыми печатями.
32 куска серебряной объяри.