-- Господи божжа ты мой. Бездонну бочку не нальешь до верха... Доброго сукна дали... Эге ж! Пропутляю в Москалях до теплого летечка, пройдет лед, -- поминай Миюску как звали... Покачу на стружке вниз по Волге, по Дону, по морю Хвалынскому {Хвалынским морем называли в то время море Каспийское.}... Эх, разгуляюсь с атаманом Степаном Тимофеичем!
Он поминал имя атамана донского казака Стеньки Разина, о разбоях которого начинали уже доходить слухи до Москвы.
Потягиваясь, Миюска сказал с могучей удалью:
-- Вдарим на Волгу! Широка вольная сиротская дороженька {Дорога на Дон.}... Эх, никому нет с нее выдачи... Воля! Гарна {}Гарна -- хороша (украинск.). доля казацкая! Через чего и живем, -- через волю!
Он обернулся к Симеону.
-- А ты хуже бабы. Думка крепкая была: орленок ты. Очи разгораются, как у орла, дивишься, ан ты -- горобець {Горобець -- воробей.}.
-- Так его ж и зовут Воробьем! -- залилась тоненьким смехом Аленушка.
-- Во-во, воробей!
Мальчик злобно обернулся к Миюске.
-- А тебе я пошто понадобился?