-- Тяжко одному, -- вот и понадобился. Хотишь иди, не хотишь -- к чорту проваливай!
-- Старик скоро помрет, -- сказал уверенно Симеон.
-- Помрет, так царство ему небесное...
Во дубравушке, во зелененькой,
Ночевали тут добры молодцы...
Миюска положил гусли, растянулся на соломе и заснул, утомленный медвежьим боем, похвалами и вином.
Девочка поднялась.
-- Сходим на двор, Симеоша, -- попросила она Симеона. -- Смерть люблю снег, а монахи на мороз не велят ходить: сказывают: опять хворь прикинется.
Дети потихоньку прокрались к выходу, раскрыли дверь, и Аленушка ступила босыми ногами прямо на лед подмерзшей капели. Ей было холодно и весело. Она смеялась, ежилась и прыгала, в своей длинной белой рубахе.
-- Я -- сирота, Симеоша! У тебя хоша дедушка, а у меня никого. И зачем я живу тут в богаделенке, -- не ведаю. И куда после пойду, -- не ведаю. Ни-че-го-о-шень-ки о себе не ведаю!