Она обернулась к Симеону, смеющаяся, тоненькая, как лоза при дороге, с большими влажными глазами.
-- А ты пошто не убежишь от деда с Миюской? Я б бежала! Стружечки, сказывает, беленькие, весельца чистенькие... Паруса!
Она закружилась, смеясь и надувая рубаху пузырем, смеялась, откидывая назад голову, и вдруг остановилась, серьезная, почти скорбная.
-- Нет у меня никого, Симеоша, опричь тебя. -- Коли ты уйдешь, что я стану делать? Одна одинешенька останусь.
Аленушка заглянула полными ужаса глазами в лицо Симеону.
-- Нешто я могу уйти от старика? -- уныло отозвался мальчик.
Аленушка показала ему рукою на черную галку. В ее глазах заиграли огоньки -- бесенята:
-- Видишь: летит... высоко летит! Выше кустов поднялась, в самое небо! Видишь? И нету галки... Только деревья шумят... И холодно кругом, Симеоша. Пойдем-ка в богаделенку...
Голос девочки звучал жалобно. Симеон повернулся и толкнул дверь. Жалобный голос совсем упал:
-- А я бы, кабы сила, улетела, Симеоша, орлом бы улетела отсель!