Не ходи, сынку, во царев кабак.
Ты не пей, сынку, зелена вина,
Потерять тебе буйну голову.
Гусельник сладко потягивался, будто солнце разнежило, распарило его могучие кости, будто вся душа его тянулась к поднебесной шири.
Симеон взглянул на богатыря и весь загорелся,
-- Идем, дядя, и я с тобою!
Он весело смеялся и теперь уже не спрашивал, куда идет Миюска, думал только об одном: о долгой дороге, что вьется белою лентою и уходит далеко, на конец света, туда, где небо сходится с землею.
-- А как же я?
Дрожащий обидою голос.
Симеон обернулся и сдвинул брови.