Художник стоял перед мольбертом и с увлечением работал. Воин сдвинул брови, узнав на полотне лицо Татьяны. Вухтерс на память восстанавливал знакомые черты, и потрет уже подходил к концу. Икона помогла ему вспомнить то, перед чем оказалась бессильна память.
-- Гляди, -- хорош? -- спрашивал Вухтерс, отходя немного и нежно глядя на портрет.
Грегори покачал головою.
-- Гут, гут, а ты не гут: не пьешь, не ешь, все на этот девушка смотришь. Воин Афанасич, здравствуй, здравствуй... Мой правда, Воин Афанасьич?
Воин в изнеможении упал на стул.
-- Убери ее, -- резко сказал он Вухтерсу. -- Никак гы с ума спятил? Не сегодня, так завтра будет к тебе засылка от царя!
-- Засылка?
В голосе Вухтерса слышалось недоумение.
-- Донесли на тебя царю, оболгали. Понял?
Вухтерс провел рукою по лицу. Он так был далек в эту минуту от жизни, с ее мелочами и дрязгами, злобою, доносами и насилием. Он весь был проникнут бесконечною творческою радостью. О чем это болтает Воин?