Политический строй и система управления. Арагонская монархия, зародившаяся в 1035 г., при Рамиро I, хотя и была абсолютной по своей форме, но значительно отличалась от леонской и кастильской вследствие феодальной организации знати и ее активного участия в управлении. Когда шла речь о важнейших событиях в истории Арагона, неоднократно отмечалось, что королю приходилось во всем считаться с дворянами, которые зачастую действовали независимо от него, на свой страх и риск. Несколько войн, которые вел против них Хайме I, уже сами по себе свидетельствуют о мощи знати. Рикос омбрес не только владели в качестве феода завоеванными селениями, но осуществляли в них полную юрисдикцию, опираясь на своих алькальдов, которые в городах именовались сальмединами ( zalmedinas ), а в сельских местностях — баили ( balles ). Таким образом, функции управления далеко не в такой степени, как в Кастилии, сосредоточивались в руках короля. Поскольку пожалования за военные заслуги или бенефиции могли отниматься разве только в случае неповиновения или измены королю, — черта, свойственная феодальному режиму, — то монарх фактически зависел от рикос омбрес. Король имел, однако, своих судей на территории королевских доменов. Королевские должностные лица, которым поручалось управление территориями, не принадлежавшими сеньорам, а также отправление правосудия на этих землях, именовались различным образом. В важнейших селениях представителями короля являлись сальмедины ( zalmedinas ) (Сарагоса, Уэска, Валенсия и др.), функции которых соответствовали функциям мусульманских сахиб-сии-шурта — начальников полиции и уголовных судей. При дворе короля был королевский альгвасил, одновременно гражданский и уголовный судья и исполнитель распоряжений королевского совета и самого короля. Во всех городах имелся мустасаф ( mustazaf — эдил) — должность, также заимствованная у мусульман[118]; были алькальды, о которых мы будем говорить ниже, а также сайоны ( saynones — приставы), писцы ( escribanos ) и т. д. Сбором податей ведали королевские байли ( bayles ).

Хайме I ввел обычай, согласно которому к делам управления всегда привлекался старший сын короля. Институт подобного соправления носил название gobernacion или procuracion general. При отсутствии сыновей или в том случае, если старшему сыну было менее 14 лет, король назначал генерального заместителя ( lugarteniente general ). Наряду с королем появляется особое должностное лицо (функции которого сперва еще не были четко определены) — хустисья ( juslicia ) — коронный судья, который разбирал дела о нарушении привилегий и рассматривал жалобы на действия всех прочих властей; уже ко времени Альфонса II функции и права хустисьи определяются более четко. Некоторые исследователи полагают, что хустисья имел те же функции, что « судья дел неправедных » — кади аль-джамаа в кордовском халифате и таифских эмиратах. Хустисья непосредственно подчинялся королю. Во времена Хайме I характер этой должности изменяется, что в последующую эпоху приводит к весьма значительным последствиям. Так, на кортесах в Эхеа, в 1265 г., дворяне, пытавшиеся отнять у короля право назначения хустисьи, добились признания за этим судьей должностных функций, которые обычно выполнялись лишь лицами, действующими по полномочию, и в том числе права разбора тяжб между королем и дворянами в качестве судьи-посредника. Применение для доказательства вины испытаний кипятком и каленым железом и судебного поединка в Арагоне сохранялись так же, как и в Леоне и Кастилии, насколько об этом можно судить на основании фуэрос. При этом особенно часто применялось испытание каленым железом (фуэрос городов Сан-Хуан де Пенья, Санта Христины и др.). Любопытны условия дуэли, зафиксированные в фуэро Теруэля (1176 г.).

Mуниципии или универсидадес. Подобно тому как это имело место в Леоне и Кастилии, короли, добиваясь освобождения от власти духовных и светских сеньоров многих важных крепостей или городов, предоставляли им фуэрос или привилегии. Таким образом создались вольные города-коммуны, которые носили название универсидадес ( unicersidades ). Средние классы этих городов со временем превратились во внушительную политическую силу, враждебную знати; города поддерживали королевскую власть; при этом следует отметить, что южные муниципии всегда были более демократичны и активнее поддерживали монарха, чем северные — аристократические и феодальные, часто объединявшиеся со знатью. Ни те, ни другие не проявляли интереса к судьбам крепостного крестьянства.

Внутренний строй муниципиев был подобен кастильскому. Хунта присяжных ( jurados )[119], избранная народом, а иногда — членами хунты прежнего созыва (состав хунты ежегодно обновлялся), заботилась об интересах города или селения, публиковала указы ( ordenanzas ) и подвергала наказаниям за их нарушение. Алькальды облечены были функциями гражданских судей и избирались в большинстве муниципиев народом. Наряду с алькальдами во многих фуэрос упоминаются юдексы — судьи по уголовным и полицейским делам, обычно назначавшиеся королем. За жителями признавалось право активного участия в разрешении гражданских дел. В Сарагосе, согласно фуэро, предоставленному Альфонсом I в 1119 г.»20 горожан, избранных народом, должны были приводить к присяге установлениям фуэрос и подвергать наказанию всех нарушающих условия, фиксированные в этих хартиях. Эта хунта была скорее судебным, чем административным органом. В делах управления принимали участие присяжные ( хурадос ), избираемые по приходам, и советники ( concilieras — консельерос), помощники и консультанты присяжных. Собрание присяжных называлось капитоль ( capiiol ), а собрание советников — консельо ( consello — совет), важные решения приобретали силу в том случае, если они были приняты совместно капитолем и консельо. Кроме того, существовало народное собрание, которое также носило название консельо. Его созывали присяжные и советники для обсуждения важных вопросов, которые докладывались этими магистратами.

Муниципии обычно заключали между собой союзы, целью которых было укрепление мощи и благосостояния городских общин. Эти союзы назывались комунидадес ( comunidades — сообщества ), и им присваивалось имя города или селения, возглавлявшего такой союз. До XII в. уже существовали комунидадес Калатаюда, Дароки и Тэруэля, сыгравшие немалую роль в истории Арагона. Комунидадес создавались только с разрешения короля.

Допускались лишь союзы городов с одинаковыми фуэрос. Подобные союзы имели главным образом военный характер и почти всегда отстаивали интересы короля. Иной характер носили эрмандады, аналогичные эрмандадам Леона и Кастилии. Как и кастильские вольные города, арагонские универсидадес имели свое ополчение.

Кортесы. С конца XI в. в Арагоне созывались всеобщие ассамблеи. Однако в то время это были только собрания лиц, принадлежавших к знати и духовенству. В XII в., а согласно ряду авторов — до 1274 г. (то есть до конца XIII в.), народный элемент не принимал участия в этих ассамблеях, ибо муниципии не играли в ту эпоху большой роли. Но с этого момента арагонские кортесы состоят уже из четырех сословий ( brazos ): рикос омбрес или высшей знати, кавальеро, духовенства и представителей универсидадес или муниципиев. На кортесах имели право присутствовать не все дворяне, а только те, кого, согласно обычаю, призывал король; присутствовали также не все — города, а только некоторые, как и в Кастилии. С течением времени установился обычай не приглашать представителей отселений, имевших менее 400 домов или очагов ( fuegos ). На кортесах 1163 г. в Сарагосе присутствовали только прокураторы Уэски, Хаки, Тарасоны, Калатаюда и Дароки. Комунидадес составляли часть народного сословия. Кортесы созывал король. Согласно законам королевства, они должны были созываться каждые пять лет; впоследствии этот срок сократился до двух лет. Однако правило это не всегда соблюдалось королями. Кортесы принимали присягу короля, который обязывался уважать данные им фуэрос; приносили присягу наследникам престола; разбирали дела об оскорблениях, нанесенных частными лицами и селениями королю (так называемые greujes ) или его должностным лицам; вотировали предложения о предоставлении монарху помощи — людьми или деньгами, причем денежная ссуда королю ( профьерта — profierta ) носила характер займа; разрабатывали проекты законов, согласовывая их с королем. Для принятия решений требовалось единогласие. Крупные города имели по нескольку голосов, а более мелкие — по одному голосу. Заседания кортесов протекали таким же порядком, как и в Кастилии.

В тем случае, если по смерти короля не оказывалось наследников, кортесы собирались на чрезвычайную сессию, носившую название парламента ( parlamento ), чтобы решить вопрос о наследовании престола. Такая сессия кортесов, состоявшаяся в Борхе, приняла решение об избрании Рамиро Монаха арагонским королем.

Уния Арагона с Каталонией не повлекла за собой слияния кортесов обоих государств. Независимо друг от друга кортесы собирались по-прежнему. Арагонские кортесы собирались в Сарагосе или другом городе на территории Арагона, а каталонские — в Барселоне. Когда была завоевана Валенсия, особые кортесы этой области стали собираться самостоятельно. Тем не менее иногда представители трех государств являлись на объединенные — кортесы для принятия решения по общим вопросам. Обычно такие кортесы собирались в Монсоне. Во время перерыва между сессиями кортесов действовала избранная ими Постоянная Депутация ( Diputaciôn Permanente ), в задачу которой входило наблюдение за выполнением законов и расходованием общественных средств.

Законодательство. Основной формой законодательства в этот период были фуэрос. В свое время уже упоминалось о предполагаемом «Фуэро Собрарбе». С того момента как Арагон стал независимым, а его завоевания стали более обширными, короли жаловали фуэрос различным городам, и таким образом создались своеобразные институты политического, гражданского и административного права. К этому периоду относятся фуэрос Хаки (1064 г.), Уэски, Сарагосы (1119 г.), Туделы, Теруэля (1176 г.), Алькесара (1114 г.). Дароки, Калатаюда, Бельчите и др., причем следует отметить, что кастильское и наваррское законодательства того времени заимствовали многое у Арагона. Хайме I, в соответствии с общим духом времени, велел кодифицировать городские фуэрос, исключив из них фальсифицированные тексты. Подобная работа по унификации системы законодательства имела целью максимальное укрепление королевской власти. Составление этого кодекса поручено было епископу Видалю де Канельясу, составившему книгу, известную под названием «Свода Канельяса», или «Уэскинского свода». Этот сборник не отменил фуэрос различных городов или селений. Он рассматривался лишь в качестве дополнительного закона, применимого при апелляциях к королю. В нем не содержится никаких распоряжений по вопросам политического права, добавленных позднее, в 1265 г., в результате утверждения королем Хайме I на кортесах в Эхеа ряда привилегий знати.