В результате казна совершенно оскудела, и репутация фиска была подорвана на долгие времена. Основы, на которых покоилась прочная финансовая организация, в течение нескольких веков обеспечивающая руководство экономической жизнью государства, уже были разрушены в XIII в. Таким образом, имеются заметные различия в системах финансовой организации предыдущих столетий и изучаемого периода. Прежде основой государственных финансов были поборы феодального характера с королевских вассалов, которые пользовались множеством привилегий и льгот. С XIII в. появляются общие налоги различного происхождения и характера, которые взимаются либо с товаров, либо с актов и сделок, заключаемых государственными органами с подданными. Появляется гербовый сбор или сбор королевской канцелярии. Порядок взимания был весьма точно определен Альфонсом X. Сбор этот взимался со всех привилегий и актов о пожалованиях короны. Альфонс X и XI устанавливают исключительные права короля на соляные копи, рудники и рыбную ловлю. Вводится дорожный сбор ( portazgo ) и налог на потребление ( derecho de consumos ), взимающийся со всех товаров, ввозимых в города, и другие подати, о которых речь шла ранее. Со временем все они станут основной базой королевских финансов и распространятся на все классы общества.

Все это отнюдь не свидетельствует о том, что в изучаемый период было достигнуто полное равенство в податном обложении. Не лишним будет прежде всего повторить, что из многих существующих податей лишь ничтожное число выплачивалось дворянами. Следует отметить, что после того как дворяне на кортесах в Бургосе в 1269 г. утвердили шесть субсидий королю, они тут же обратились к нему с просьбой не повторять подобных требований. Они протестовали также (и порой дело доходило до настоящих мятежей) против распространения алькабалы на дворянство, хотя этот косвенный налог в принципе должен был взиматься со всех жителей Кастилии[164]. Духовенство, освобожденное от податного обложения Альфонсом VIII, продолжало приобретать новые иммунитеты и личные привилегии, которые ограничивали доходные поступления в казну. Альфонс X протестовал против постановлений Латеранского собора (согласно которым всякая уплачиваемая духовенством подать считалась в самой своей основе добровольной и исключительной и не могла быть наложена без разрешения папы) и установил, что в определенных случаях духовенство должно платить подати. Однако случаи эти представлялись так редко, что связанные с ними поступления в казну, даже если к ним присовокупить экстраординарные субсидии и треть десятины, о которых уже выше шла речь, не могли возместить ущерб, причиняемый многочисленными привилегиями, распространению которых сам Альфонс X способствовал. Налоги, взимаемые с простого народа, также были неодинаковы. Существовали, как и прежде, изъятия для некоторых привилегированных городов: так, жители Мурсии были освобождены от дорожного сбора. Иногда короли жаловали городам часть доходных поступлений от того или иного налога (например, сбор за провоз товара через горный проход). Подобные пожалования впоследствии сыграли большую роль в развитии торговли и содействовали росту населения в определенных центрах.

Королевская казна часто испытывала нужду в деньгах, Альфонс X не раз попадал в такое же положение, как и Энрике III. В 1312 г. государственный долг равнялся 8 миллионам мараведи, а через некоторое время — в 1393 г. — достиг 21 миллиона мараведи.

Организация управления финансами. Принцип разделения личной собственности короля и государственной собственности, который уже получил свое выражение в вестготский период, снова подтверждается в документах периода правления Альфонса X. В действительности были нередки случаи использования доходов государственной казны на личные нужды монарха (так как считалось, что король является абсолютным представителем государства, то поэтому с его особой отождествлялись все функции и потребности государственного аппарата). Но от этого разделение собственности не утратило значения универсального юридического принципа, который положен был в основу организации управления финансами.

Можно полагать, что к этому периоду относятся первые попытки создания подлинных бюджетных росписей, судя по документам времен Хуана II (1429 г.), которые содержат цифровые данные о всех предполагаемых доходах государственной казны (около 61 миллиона мараведи). Но если даже в действительности существовало намерение провести в жизнь подобные мероприятия, то следует отметить, что оно не было в то время реализовано.

Обычно подати уплачивались деньгами, хотя все же бывали случаи уплаты натурой (так уплачивались, например, дорожные пошлины в Толедо, согласно тарифу 1359 г.). В способах обложения замечается путаница и отсутствие единообразия — то подать исчисляется по подушному принципу, то с имущества, в зависимости от обстоятельств. Но, судя по всему, короли стремятся, по крайней мере при сборе основных налогов — мопеда форера и субсидий, — взимать их пропорционально имуществу. Для этого составлялись переписи или поземельные кадастры, которыми учитывалось все недвижимое и движимое имущество, за исключением одежды и постельного белья» По-видимому, эти налоги составляли 10 % от суммарного дохода.

Сбор налогов обычно происходил путем откупов, причем откупщиками были по большей части мавры, евреи и обращенные. Кортесы неоднократно жаловались на чинимые откупщиками злоупотребления, иногда действительные, иногда мнимые, и возбуждали против них население. После того как этих откупщиков заменили лица духовного звания — «прелаты и священники», — злоупотребления (в сущности неизбежные при таком способе сбора налогов) отнюдь не прекратились, и кортесы продолжали требовать их устранения, дабы облегчить тяжесть налогового бремени.

Общее управление финансами лежало на обязанности должностного лица, который носил титул майордома, альмохарифа ( almojarife ) или королевского казначея ( tesorero real )[165], причем должность эту занимали в то время евреи. Майордомам подчинялись дьезмерос ( diezmeros ) или таможенные чиновники; альмохарифы или портазгерос ( portazgueros ), сборщики подорожной пошлины ( portazgo ); кохедоры и собрекохедоры ( cogedores у sobrecogedores ), особые алькальды ( alcaldes de sacas ), которые наблюдали за торговлей товарами, запрещенными к вывозу; наблюдатели или расследователи ( pesquisîdores, investigadores ) и многие другие должностные лица, ведавшие сбором определенных податей в той или иной местности. В крупнейших городах, как, например, в Мурсии, местный альмохариф ведал не только самим городом, но и обширным округом, включавшим в себя другие города, в которых находились подчиненные ему чиновники. Все эти агенты собирали налоги и сами производили платежи, соответствовавшие налоговым поступлениям, отчитываясь перед старшим казначеем ( lesorero mayor ), который руководил всеми расчетными операциями. Это означает, что в то время еще не была создана определенная система управления финансами и не установлены ее основные функции. Однако при Педро I была учреждена должность королевских контадоров ( счетчиков ) ( contadores reales ) для проверки отчетов и контроля над деятельностью сборщиков налогов. А при Хуане II (в 1437 г.) был издан ряд указов, определяющих круг обязанностей контадоров, которые, однако, не оказали заметного влияния на организацию финансов. Тот же король пытался изменить систему сбора налогов, возложив эту обязанность на городские советы (реформа, не имевшая успеха); он составил также таможенный тариф ( arancel ) в 1431 г. и указы о портовых (1450 г.) и пограничных (1446 г.) таможнях.

Вольные города. Уже не раз отмечалось, что именно изучаемый период является временем расцвета городов. Увеличивается их число, возрастает значение городов как политического фактора, как силы, которая выступает то на стороне короля, то в союзе со знатью. На недавно отвоеванной территории города получают новые привилегии (например, Севилья и Мурсия). На сессиях кортесов они постоянно обращаются к королю с жалобами и просьбами об установлении в стране порядка и о равенстве в правах. Жителям! Мурсии, например, Альфонс X дал право ежегодно избирать, совместно с дворянами и «достойными людьми», двух судей, членов суда и интенданта для управления городом. «Достойные люди» могли также ежегодно избирать шесть присяжных ( jurados ), которые входили в городской совет под руководством алькальдов и старшего альгвасила, причем эта шестерка была представлена двумя дворянами, двумя «достойными людьми» и двумя ремесленниками. Король предоставил право городу Мурсии выбирать писцов и корредоров (маклеров или торговых посредников); освободил город от дорожного сбора, дал право свободной торговли, так что всякий мог торговать й открывать лавки; предоставил звание рыцаря и право на особый герб всем, кто мог за свой счет снарядить боевого коня и закупить необходимое личное оружие, и самыми разнообразными способами доказывал свое расположение жителям этого города.

Наиболее ярким выражением городской самостоятельности является эрмандада городов северного побережья — кантабрийских портов Кастроурдиалеса, Сантандера, Ларедо и Сан Висенте де ла Баркеры, о которой уже упоминалось выше. Эти города давно получили привилегии и пользовались полной свободой управления, признавая лишь верховную власть короля Кастилии. Фернандо III и Альфонс X подтвердили вольности кантабрийских городов, желая привлечь их на свою сторону и использовать корабли и солдат эрмандады в войнах с маврами. Когда Альфонс X пожелал обложить эти города десятиной (от которой они были освобождены), эрмандада заявила ему протест, и король вынужден был отказаться от своего намерения. Санчо IV расширил привилегии кантабрийских городов, а Фернандо IV подтвердил их. Но так как опекуны этого последнего снова обложили их десятиной, то города собрали своих депутатов в Кастроурдиалесе (в мае 1296 г.) и, направив протест королю, дали обязательство защищать все свои фуэрос, вольности и древние обычаи и сопротивляться сбору десятины. Королю они угрожали заключением нового соглашения на угодных для них условиях, если их протест вызовет какие бы, то ни было репрессии против рикос омбрес или кавальеро, или если действия короля принесут ущерб породам. Для проведения в жизнь этого соглашения была образована эрмандада городов Кастроурдиалеса, Сантандера, Ларедо, Бермео, Гетарьи, Сан-Себастьяна, Фуэитеррабьи и Витории. Были избраны в качестве представителей три делегата, резиденция которых находилась в Кастроурдиалесе, и хранившие печать с надписью: «Печать эрмандады портовых городов Кастилии с Виторией». Делегаты первым долгом наложили впредь до получения ответа от короля на поданную ими петицию полный запрет на торговлю С внутренними областями Кастилии, установили добрососедские отношения е Португалией и прервали сношения с Англией на то время, пока она состоит в войне с Францией. Есть основания полагать, что эта эрмандада возникла задолго до 1296 г. и что в нее входили не только упомянутые выше города, но также и все прочие города кантабрийского побережья от Байоны (баскской) до Байоны (галисийской).