Организованная в Кастроурдиалесе эрмандада просуществовала много лет, обладая такой же независимостью и в своих внешних сношениях: так, например, 2 мая 1297 г. образовалась новая хунта для заключения договора с; послами французского короля, присланными в связи с войной между жителями Байоны и англичанами. К сожалению, до сих пор не найден текст устава эрмандады, а поэтому и ее внутренняя организация остается нам неизвестной. В XIV в (1351 г.) этот союз еще существует, и только в последние годы царствования Педро I он начинает распадаться, образуя другие, более Мелкие объединения, хотя еще в 1432 г. сохраняется сильное ядро распавшейся эрмандады. Короли, ревностно оберегавшие свою власть, принимают Меры для ограничения подобной независимости. Энрике IV с этой целью издает ряд указов от 1460, 1461 и 1466 гг., а сверх того предоставляет Педро де Веласко право собирать столь часто оспаривающуюся десятину. Но население портовых городов оказало сопротивление и в открытой борьбе разгромило Веласко. Известно, что в 1473 г. английский король направил своих послов в Гипускоа, чтобы заключить «союз с жителями побережья» и побудить их к формированию флотилии. Но это были последние проявления тощ плебейского феодализма, с которым покончили католические короли.

Еще один интересный образец областной автономии представляет Астурия. Несмотря на то, что начиная с XIII в. (1225 г.) в этой области имелись аделантадо и коррехидоры, все управление вплоть до 1450 г. осуществлялось Генеральной Хунтой астурийского принципата, происхождение которой, неизвестно. В состав ее входили представители вольных городов, и она пред — ставляла реальную политическую силу, обуздывая своеволие знати. Для борьбы со знатью Хунта заключила союз с Энрике IV и принимала активное участие в гражданских войнах эпохи Педро I.

Во внутренних областях Кастилии, несмотря на различные фуэрос и привилегии, которыми обеспечивались главным образом муниципальные вольности, льготы экономического характера и личная безопасность, жители городов, однако не пользовались такой автономией в сфере управления., Касаясь судопроизводства, необходимо отметить, что, как уже указывалось выше, королевские должностные лица постепенно вытесняли выборных муниципальных судей. Но в некоторых муниципиях еще существовала привилегия, согласно которой королевским судьям воспрещался доступ на территорию города. Аналогичный процесс происходил и в области административной, где намечается тенденция к превращению временных должностей в пожизненные. Былая демократичность народных собраний и равенство перед фуэрос всего городского населения являлись основными причинами, определившими рост мощи городов в период с XII, до начала XIV в. С XIV в. происходит ряд изменений, указывающих на упадок городского строя и политического значения городов. Изменения эти проявляются в постепенном захвате (сначала фактическом, а затем и юридическом) функций всего городского совета (ассамблеи) группой должностных лиц ( ayuniamiento ), которые раньше были непосредственно подчинены этому совету. К этому прибавилось еще закрепление муниципальных должностей за дворянами или определенными семьями в каждом городе, что способствовало не только усилению классовой борьбы, но и частым раздорам в связи с выборами. Хроника Альфонса XI сообщает о подобных раздорах (обычно сопровождавшихся кровопролитиями) между дворянами и народом в Кордову (в 1312 г.) и в Убеде (в 1331 г.). Такие раздоры происходят и в некоторые городах Астурии, например, в Градо (в 1450 г.), где шестеро граждан захватывают власть, чтобы распределить между собой государственные должности под предлогом подавления смут и беспорядков, разразившихся во врем народных выборов. Вместе с тем учащаются злоупотребления должностных лиц муниципального управления. Сами города просят короля искоренит подобные злоупотребления, и короли используют это благоприятное обстоятельство, чтобы расширить свою власть и устранить анархические элементы. В середине XIV в. при Альфонсе XI появляется постоянная должность рехидора ( rejidor ), назначаемого королем (например, в Сеговии в 1345 г.). Рехидоры представляют различные социальные группы в городах. Кроме, того, во многих городах создается должность коррехидора для контроля над местной администрацией. Коррехидоры, наряду с городскими алькальдами, являлись представителями королевской власти. Коррехидоры, о назначении которых часто просили сами города, оказывали сильное влияние на решения и постановления городских советов, и этим вмешательством, естественно, ослабляли значение городских учреждений и умаляли самостоятельность избранных народом должностных лиц. Но реформы Альфонса XI не могли положить конец беспорядкам в городах Борьба внутри городов продолжается, но теперь уже не по поводу народных выборов, а за королевские милости, на которые обычно претендуют несколько соперничающих между собой родов, стремящихся использовать власть в собственных интересах. Почти все кровавые распри, о которых уже говорилось в одном из предыдущих параграфов, были подобного происхождения. Но здесь следует повторить уже сказанное в других разделах об отсутствии единообразия в политическом и социальном развитии различных областей. Так, в середине XV в. и позднее встречается немало случаев народных выборов на должности судей поединков ( fieles ), обычных судей, уполномоченных, алькальдов и других должностных лиц или путем прямых выборов, или путем жеребьевки. При этом от выборов отстранялись все дворяне и те влиятельные особы недворянского происхождения, которые проживали в пределах муниципия. Должностные лица сменялись ежегодно, без права повторного избрания в течение нескольких лет.

В то время как в городах происходят подобные перемены, могущество и богатство крупнейших из них уменьшаются из-за отпадения некогда подвластных селений и местечек. Эти поселения, возникшие под сенью крупных центров или развивавшиеся под покровительством церквей, замков и монастырей, все более разрастались по мере увеличения населения, набирали силы и, естественно, стремились к независимости. Короли удовлетворяли просьбы о предоставлении им независимости и жаловали им многочисленные привилегии — так называемые вильязго ( villazgo ). Эти привилегии предоставляли им права самоуправления и юрисдикции. Такие селения могли иметь виселицу, розги, цепи и позорный столб — символы правосудия. Так создалось множество новых городов, а вследствие этого муниципальный строй получил широкое распространение, но одновременно и ослаблялся, так как уменьшилось количество сильных городских объединений. Значительная доля вины за отпадение растущих поселений лежит на самих городах, которые эксплуатировали сельское население, препятствовали его участию в муниципальных органах управления, возбуждая таким путем классовую рознь и сея недоверие между горожанами и крестьянами.

Бегетрии. Мы уже ознакомились в общих чертах с характером этих групп населения, которые занимали промежуточное положение между свободными муниципиями и общинами, полностью подвластными сеньору. С течением времени все более и более резко проявлялись, как в бегетриях de mar a mar, так и в бегетриях de linage недостатки внутренней организации Этих общин. Во-первых, выборы сеньора вызывали частые раздоры — следствие честолюбивых стремлений знати и несогласий между вассалами; в более многочисленных бегетриях de linage, право наследования устанавливалось за одним каким-нибудь родом путем соглашения с населением бегетрии или иными способами, что приводило к чрезвычайному дроблению прав сеньоров на бегетрию. В результате в бегетриях этого типа порой бывало несколько Сеньоров, которые делили между собой общинников, вынужденных отбывать баршину и платить обычные сеньориальные подати (кондучо, янтар, мартиньегу, инфурсьон, миньос, девису) каждому из сеньоров. Законы XIV в., касающиеся бегетрий, осуждают подобное совладение нескольких сеньоров одним и тем же селением. В документах статистического характера той же эпохи эта практика отражается во всей своей неприглядности. Так, бегетрия Вилья Демильо-и-Баррио де Аренас имела в качестве сеньоров Лопеса Родригеса де Асу, Хуана Диеса де Рокафуэ, дона Бельтрана де Гевару и других. Каждый из них назывался «содольщиком» ( devisero ), и они согласовывали друг с другом различные вопросы по сбору налогов со своих доль ( devisa ). Однако сеньоры обычно злоупотребляли своими правами в ущерб интересам крестьян и членов бегетрии, взимая кондучо, инфурсьон и другие подати в больших размерах, чем это было положено. Короли пытались положить конец подобным злоупотреблениям. Они точно определяли размер податей и сборов, причитающихся сеньорам. Так устанавливалось, сколько ячменя для лошадей, соломы, воска, хлеба должны давать крестьяне. За земледельцами, объединенными в бегетрии, признавалось вправо фиксировать особым соглашением размер повинностей сеньору. В том случае, если последний нарушал условия договора, либо закрепленные в письменной форме, как особые привилегии (что имело место в так называемых бегетриях по грамоте — behetrias encartadas ), либо установленные согласно древним обычаям, бегетрия имела право избрать себе другого сеньора. Было установлено, что крестьяне бегетрий по грамоте могут подавать жалобы на несправедливые действия сеньоров королю или его судьям. Признавались незыблемыми права бегетрий, фиксированные королем в грамотах ( cartas ). Таким образом, бегетрии, как и свободные города, несмотря на свои привилегии, находились в двойной зависимости от короля: во-первых, они обязаны были платить ему подати (помимо тех, что взимались сеньорами) и, во-вторых, только король мог разрешать создание новых бегетрий, о чем свидетельствуют документы XII в. и один закон Альфонса X, по которому запрещалось образование поселений подобного рода без разрешения короля. Положение бегетрий осложнялось еще и потому, что бок о бок существовали (порой в пределах одного и того же селения) различные нормы, которыми регулировалось положение крестьян в духовных и светских сеньориях, что создавало немалую путаницу. В особом регистре, составленном во времена Педро I и Альфонса XI и известном под названием Becerra de behetrias — «Телячьей книги бегетрий» (название это объясняется тем, что устав, о котором идет речь, был написан на пергаменте, изготовленном из телячьей кожи), содержится подробное перечисление этих правовых норм. Подобный регистр был составлен, чтобы можно было разобраться в создавшейся путанице и в конечном счете определить размер податей, причитающихся короне. В этом регистре фигурирует 14 округов (мэринад) (в Старой Кастилии) с 628 селениями, в том числе: бегетрия Кантораль с четырьмя вассалами — соларьегос (два — одного сеньора и два — другого) и остальными жителями — членами бегетрии; Ретуэрто — наполовину духовная сеньория и наполовину бегетрия; Пуэбла и Табларес, платившие помимо короля подати двум сеньорам, и т. д.

Беспорядки, происходившие по вышеуказанным причинам, причиняли немало забот королям, которые не раз пытались уничтожить бегетрии или уменьшить их количество. Энрике II предпринял попытку разработать определенные правила, которые могли бы положить конец беспорядкам. Однако эта попытка встретила решительное сопротивление со стороны дворян, которые опасались, что реформа пойдет на пользу лишь родичам и приближенным короля, не имеющим никаких законных прав на получение доходов с бегетрии. Альфонс XI в Уставе Алькала уделил внимание бегетриям, желая урегулировать порядок наследования сеньориальных прав, избежать перехода селений соларьегос на положение бегетрий и упорядочить сбор налогов. Но Альфонс XI не предпринял коренных преобразований, и бегетрии продолжали быть жертвами раздоров между сеньорами; вместе с тем они постепенно теряли свою прежнюю свободу, которая, хотя и была относительной, но в то время очень ценилась. Об упадке бегетрий свидетельствуют петиции, относящиеся к 1438 г., например, петиция членов бегетрии Салас де Барбадильо с просьбой о переводе их на положение соларьегос. Хуан II в 1454 г. запретил лицам дворянского происхождения проживать в бегетриях и владеть в бегетриях домами и земельными участками, чтобы прекратить беспорядки; но этот указ, как правило, не выполнялся.

Сеньории. Несмотря на большие привилегии, полученные соларьегос, в этот период не исчезает разряд сеньориальных поселений, с которыми мы встречались в предшествующие периоды. Большие богатства, накопленные некоторыми магнатами, позволяли им, как и в прежние времена, иметь вассалов не только плебейского, но и дворянского происхождения. Но наиболее важной и многочисленной группой населения сеньорий являлись плебеи. Экономические выгоды, как уже отмечалось, заставляли сеньоров прежде всего освобождать крепостных, снимая с себя обязанность содержать их, а затем предоставлять им различные привилегии, соревнуясь в этом с королями и городами. Сеньоры заключали договоры с целыми группами крестьян, с крестьянскими семьями и даже с отдельными лицами, чтобы обеспечить обработку полей и получение ренты, или предоставляли новые фуэрос сеньориальным поселениям. Таким образом, создается большое разнообразие в отношениях между сеньором и его вассалами и в общественном положении этих последних. В XIII, XIV и XV вв. встречаются многочисленные примеры таких фуэрос с внесенными в них сеньорами изменениями; заслуживают особого внимания фуэрос Таламанки, Алькала и Бриуэги, данные толедским архиепископом Родриго Хименес де Рада, которые не только освобождали эти селения от налогов или снижали размер повинностей и податей, но и предоставляли им вольности городского типа (ранее так поступал в Сантьяго епископ Хельмирес); фуэро Нестросы (1287 г.), пожалованное Лопе де Аро и его сыном; фуэро Бильбао (1300 г.), данное тем же сеньором, который освободил жителей от поборов всех видов. Несмотря на все эти привилегии, сохранялось все же немало старинных барщинных повинностей, податей и ограничений свободы вассалов. В фуэро, данном зависимому населению Кантанильи де Онсонья Педро Гонсалесом в 1242 г., фиксированы следующие повинности: подать натуральная и денежная в день св. Михаила (в фанегах[166] пшеницы и ячменя, и в сольдо и динеро), мартиньега, янтар, маньерия, барщинные повинности (вспашка, посев, сбор и обмолот урожая на четырех сернах господской земли), оссас, калонья, сборы в пользу мэрина. В упомянутых фуэрос и в иных фуэрос той же эпохи, так же, как и в общих установлениях, содержатся запреты соларьегос продавать свои земли, огороды, гумна и т. п. кому — либо, кроме крестьянина, чтобы таким путем сеньор не терял рабочую силу для обработки земли и сеньориальные доходы. Но крестьянин сохранял право покинуть сеньора или переменить участок, «взяв с собой все свое», т. е. движимость. Альфонс XI на кортесах Вальядолиде (1325 г.) вновь подтвердил, как уже указывалось выше, это право вассалов, и такое же подтверждение мы находим в Уставе Алькала и в Вальдолидском Уставе 1351 г. Но при этом всегда ограничивалось право продажи саларьегос своих соларов, на чем, вполне естественно, настаивала знать.

Такую же заботу проявляли короли и в отношении своих фискальных прав. Во многих указах отмечалось, что в случае приобретения соларьего участка королевской земли этот участок остается подлежащим податному обложению в пользу короля. Если же крестьянин оставлял пустым или необработанным свой участок земли, то сеньор имел право отдать его для обработки другому лицу.

Обычай ухода вассалов от сеньора ( dessenorarse ) весьма любопытен. Один из законов Альфонса X устанавливает, что если пожелают покинуть сеньора вассалы-дворяне, то они должны или сами, или через уполномоченного объявить ему о своем решении и поцеловать ему руку. Несоблюдение подобных формальностей при уходе лишало акт юридической силы и влекло за собой уплату штрафа. Если же подобное желание изъявлял вассал-плебей, то об этом объявлялось публично под колокольный звон и в присутствии свидетелей. Но покинуть сеньора такой вассал мог лишь по истечении определенного срока (согласно некоторым фуэрос — девятидневного), чтобы за это время можно было продать участок (солар).

Обладая этими правами, сеньоры продолжали осуществлять юрисдикцию в отношении своих вассалов, злоупотребляя своими привилегиями. Сеньориальные фуэрос и законы того времени упоминают о существовании уже известных ранее мэринов в сеньориях и следователей ( pesquesidores ), назначаемых магнатами в тех областях, где им принадлежала юрисдикция. Сам Альфонс X объявил, что права короля над вассалами сеньоров ограничиваются правом сбора «деньги» ( dinero ), что было не совсем точно, потому что королю принадлежало право разбора апелляций, а иногда и право вмешательства в сеньориальную юрисдикцию. Альфонс X, Санчо IV и Альфонс XI неоднократно карали феодалов, препятствовавших судопроизводству коронных мэринов; таким образом, короли пытались уменьшить политическую и административную автономию сеньорий. Неоднократно им приходилось выступать с оружием в руках то для покорения мятежников, то для того, чтобы воспрепятствовать сеньорам строить новые замки в горах («отважные утесы», как их называют хроники) — очаги феодальной анархии. Об этом очень интересно и ярко повествует «Хроника Альфонса XI»: «И владел местечком Пеньявентос король Альфонс (в 1332 г.), но местечко это захватили дон Хуан Нуньес де Лара Руи Перес, сын Руи Переса де Сото и Санчо Санчес де Рохас, и с ними много их товарищей. И король осаждал это укрепление десять дней. И те, кто были на скале, видя, что они не могут больше сопротивляться королю, сдались при условии, что король позволит им свободно уйти; и король согласился, и они удалились в Бусто; и король приказал разрушить все постройки в Пеньявентос и постановил, что это место будет считаться отважным утесом, и всякий, кто здесь переночует или поселится, будет признан изменником… И случилось это в замке Рохас (в 1333 г.), а владел им рыцарь Лопе Диас по прозванию Диего Хиль де Фумада, и он не пожелал принять короля и вступил с ним в бой, и находившиеся в замке выпустили много камней и стрел против сражавшихся под знаменем короля; но столь жарким было сражение, что Диего Хиль послал просить короля, чтобы он позволил ему и всем, кто с ним был рядом, удалиться с миром и передать замок королю; и король согласился. Итак, когда замок был передан королю, то он приказал схватить этого Диего Хиля и всех, кто был с ним в замке, и созвал на совет находившихся с ним дворян и спросил их, можно ли считать этих людей изменниками, так как они были его подданными и причинили столько потерь сражавшимся под его знаменами, и все ответили: да. И король судил их за измену и приказал их обезглавить, и отобрал их имущество в казну, и был казнен этот Диего Хиль и с ним еще семнадцать человек».