Цеховой организации в Арагоне присущи те же черты, что и в Кастилии. Со второй половины XIII в. встречаются упоминания о братствах, члены которых объединяются либо по профессиональному признаку, либо для развлечения и игр (братство проповедников в Сарагосе и охотников в Калатаюде). Цеховые организации должны были оказывать несомненное влияние на изменение этого порядка. В 1322 г. появляется братство нотариусов в Сарагосе; в 1393 г. — братства башмачников в Вильяфранке и Уэске и пастухов и скотоводов в Сесме де Кампо де Каррион; в 1336 г. — евреев-башмачников в Сарагосе и т. д. Рассмотрим их внутреннее устройство, приняв в качестве образца братство башмачников Уэски, статут которого в существенных чертах не отличался от статутов других братств. Члены братства сами вырабатывали устав, под руководством приора и с помощью старшин; но этот устав считался недействительным до тех пор, пока его не утвердит король. Как приор, так и старшины свободно избирались и являлись представителями исполнительной власти, осуществляя волю общего собрания или капитула ( capitol ). Вступление в братство было сперва свободным, но с конца XIV в. принимаемый в братство обязан был уплачивать определенный взнос.

Каждое братство имело своего покровителя-святого, день которого торжественно праздновался. Члены братства обязаны были, бодрствовать у гроба умершего собрата и присутствовать при его погребении, посещать больных, оказывать помощь нуждающимся, присутствовать на свадьбах и выкупать очутившихся в плену сотоварищей. В этих статутах еще отсутствуют технические или производственные цеховые правила, подобные кастильским, которые позднее, будут, однако, внедрены и в Арагоне. Следует отметить, что особенности цехового строя в Арагоне изучены не столь хорошо, как в Кастилии. Появление цеховых корпораций, братства в Собственном смысле слова, т. е. организаций, деятельность которых характеризуется одновременно религиозными целями и стремлением к взаимопомощи, не исчезают. Об их широком распространении, в особенности в сельских местностях, свидетельствуют сохранившиеся до наших дней многочисленные пережитки. Имелись братства, владеющие землями, причем члены его обрабатывали эти земли совместно, а получаемые доходы частично распределяли между собой, частично предназначали на общественные и благотворительные нужды.

Каталония

Дворянство и крепостные крестьяне ( payeses ). Социальная история Каталонии этого периода характеризуется двумя существенными особенностями: восстаниями крепостных или ременс ( payeses de remensa ) и могуществом, которого достигли некоторые городские центры и особенно Барселона. Первая особенность свидетельствует об упадке некогда всесильного сословия знати и о появлении нового фактора в экономической и политической жизни; вторая — указывает на общую тенденцию развития, окончательно определившую характер общественного уклада в новое время.

После того как политическое могущество было поколеблено сперва графами Барселоны, а затем направленной к дальнейшей централизации деятельностью арагонских королей, все интересы этого сословия сосредоточиваются, как и в Кастилии, в сфере сеньориальных отношений с вассалами и зависимыми крестьянами, причем знать более всего оказывается озабоченной сбором податей и осуществлением прав юрисдикции над всем зависимым населением. Значение подобных отношений становится очевидным, если принять во внимание, что большая часть территории находилась в руках дворянства, а тем самым и огромное большинство населения оказывалось под пятой законов и норм сеньориального права. По подсчету, произведенному в 1359 г., во всей Каталонии имелось лишь 25 731 домохозяйств на землях королевского домена и 57 278 в сеньориальных владениях, и еще в XVII в. один каталонский автор подсчитал, что из 2400 городов, местечек и селений Каталонии только 600 принадлежали королю, остальные же (3/4) находились во владении титулованной знати, простых дворян, церкви и корпораций. Хотя в XVI и XVII вв. короли отняли у знати немало городов и селений, ибо подобные присвоения позволяли казне обретать новые источники доходов, все же эта пропорция в распределении собственности постоянно оказывалась выгодной для сеньоров, несмотря на усилия плебеев к уменьшению доли владений знати.

Документы начала и конца XV в. дают весьма точное представление о податях и повинностях ременс. В одной из нотариальных записей, датированной 1407 г., по которой крестьяне селения Багур признавали зависимость от своих сеньоров, баронов Круильес (сохранившейся в одном из документов ( cap-breu ) совета этого местечка), перечисляются повинности крестьян: hueste у cabalgada, redenciones, inlestia, exorquia, enlrados, salidas, emparas, firmas de derecho, firmas esponsalicias, постоянное пребывание на ферме, на которой они работают ( mas-masia ), часть лучшей свиньи, которую они закалывают или продают, часть урожая, сбор со стоимости трех вспаханных участков или запряжек волов ежегодно ( facendera ), военный обоз ( bagajes, traginas ), охрана замка, работы по починке стен замка, корзина винограда с виноградника, мера вина и голова сыра в день молотьбы. Взамен всех этих повинностей вассал имеет право на харчи в те дни, когда он работал на сеньора (право, подобное criaciones первых веков реконкисты в Кастилии), или на скромный подарок, например, на «мучной пресный пирог, замешанный на твороге и меду». Но положение крестьян в некоторых сеньориях было еще более тяжелым, так как они вынуждены были выполнять по разным поводам следующие повинности или «дурные обычаи», не упоминаемые в документе 1407 г.: жена крестьянина должна была быть кормилицей детей сеньора; в случае смерти кого — либо из членов семьи крестьянина сеньору отдавалось лучшее платье, иначе он запрещал погребение умершего; нельзя было продавать продукты без разрешения сеньора; крестьяне должны были уплачивать до тридцати различных налогов, по большей части натурой, сверх обычной поземельной подати и т. д.

Печальнее и быть не могло положение крестьян, и легко напрашивается вывод, что они находились в неизмеримо худших условиях, чем соларьегос в Кастилии. Правда, уже в XII в. было введено право выкупа за деньги, которое в 1283 г. было подтверждено Педро III на кортесах в Барселоне. Лишь эта форма освобождения от крепостной зависимости признавалась законной; причем в указе отмечалось, что крестьяне должны выкупаться «так, чтобы сеньоры получали удовлетворение». Из этого текста документа, а также из решений кортесов 1299 г. можно заключить, что подобное обязательство распространялось не на все сеньориальные владения, причем легче всего могли осуществить переход с сеньориальных земель на королевские крестьяне тех областей, где не допускался выкуп — им достаточно было для ухода вручить сеньору грамоты, подтверждающие факт владения землей. Эти условия существовали на таких обширных территориях, как епископство Урхельское, графство Пералада и т. п. В других областях (например, во владениях монастыря Санта Мария де Сервиа) сумма выкупа в некоторых случаях равна была стоимости фунта воска. Но тем не менее значительное число крестьян оставалось в рабском состоянии, несмотря на аболиционистские тенденции, проявленные Хуаном I и Мартином I, и теории гуманистов и законоведов, подобных велеречивому Мьересу. Характерно, что кортесы в Хероне в 1321 г. требовали, чтобы королевские чиновники не оказывали поддержки крестьянам против их сеньоров в том случае, если эти крестьяне не уплатили выкупа и не приобрели права на поселение в свободном городе. Немудрено поэтому, что в Каталонии происходили такие же восстания крепостных, как и в Кастилии. Побудительными причинами крестьянских восстаний были голодовки и эпидемии, которые с середины XIV в. свирепствовали в Каталонии, ухудшая экономическое положение крестьян, а также либеральные меры супруги Альфонса V — королевы Марии, которая поощряла их надежды и стремления к освобождению.

Борьба крепостных (payeses). В противовес распоряжению самого Альфонса V на кортесах 1432 г. королева Мария проявила себя сторонницей ременс и противницей сеньоров. Следуя примеру короля Мартина, она содействовала в широком масштабе выкупу крепостных и установила особый вид выкупных платежей или контрибуций — таль ( tall ), которые крестьяне должны были уплачивать сеньорам в возмещение убытков за отказ последних от «дурных обычаев».

Сбор этого налога (по три флорина с очага) привел к сближению различных элементов сельского населения. Со своей стороны, королева приказала отнять у епископа и капитула Хероны права юрисдикции, которые осуществлялись ими над ременсами, и приняла последних под свое покровительство. Воспрянувшие духом крестьяне стали предъявлять различные требования и учинили попытку восстания, о чем доложила королеве Генеральная Депутация Каталонии в 1449 г. Нуждавшийся в деньгах король коварно подстрекал ременс, и, получая большие суммы как от крестьян, так и от дворян попеременно, он то даровал крестьянам желанные вольности, то снова отнимал их. Крестьяне не поддавались, однако, обольщениям и не раз грозили перейти в подданство к французскому королю, заявляя: «Мы даем наши деньги королю, надеясь получить свободу; но если мы заплатим, а свободы не получим, то тогда у короля-изменника будут изменники — вассалы». Однако открытое восстание вспыхнуло только в 1462 г. В 1458 г. король Хуан II, чтобы снискать расположение ременс, отменил особым указом «дурные обычаи», не проявляя, однако, — желания провести в жизнь эту радикальную меру. В 1461 г., в период борьбы с Карлосом де Вианой, Депутация Каталонии и король прибегали к различным мерам, чтобы привлечь ременс на свою сторону: Депутация выступала посредником в их спорах с сеньорами, а король пытался воспрепятствовать переходу крестьян на сторону Вианы. Хуан сумел лучше удовлетворить требования (по существу совершенно справедливые) крестьян, и в 1462 г. вспыхнуло восстание в Ампурдане. Восставшие, как говорится в одном из документов того времени, «преследовали сеньоров, осаждали замки, грабили на больших дорогах, заточали дворян и опустошали их дома». Королева Хуана сумела использовать это движение, превратив его в политическое, направленное против Генеральной Депутации Барселоны и горожан. Таким образом, крестьяне стали представителями королевской партии, сторонниками Хуана II, хотя и не все, потому что, в то время как горные жители во главе со своим вождем Вернтальятом решительно заявили о своем желании видеть короля снова правителем Каталонии, крестьяне Ампурдана поддерживали горожан. Началась война, в которой партии горожан удалось привлечь на свою сторону различные группы ременс, как это имело место в Хероне (в июне 1462 г.), объявив мораторий по всем долгам ременс евреям и обращенным; депутация при этом выступала как арбитр в спорах ременс с сеньорами. Но в горах продолжало развеваться королевское знамя, и отряды горцев осаждали крупные города (Кампрадон, Сан Хуан де лас Абадесас, Олот, Рипполь). Вторжение французов временно приостановило ход гражданской войны. Но уже в конце 1462 г. ременсы Ампурдана снова восстали, осадив Херону. Борьба их с горцами Вернтальята, по-прежнему верными королю (причем их вождь гораздо больше интересовался политическими целями, чем социальными требованиями), лишила восстание всякого значения. Победа, которую Хуан II одержал спустя несколько лет (1472 г.), принесла с собой разрешение политических проблем, но не разрешила проблем социальных.

В 1475 г. восстание вспыхнуло снова, сопровождаясь насилиями, совершаемыми крестьянами, особенно по отношению к духовным лицам, подчиненным церковному совету Хероны, капитул которой отлучил восставших от церкви. Известно, что вождь восставших Вернтальят был вознагражден королем за его прежние заслуги титулом виконта и различными территориями, и замками, получив права полной юрисдикции в пожалованных ему владениях. Свою власть он осуществлял, чиня такой же произвол, как и сеньоры, против которых он до этого боролся. Но это не обескуражило ременс, и до самой смерти Хуана II (в 1479 г.) они не прекращали своей борьбы и не платили податей. Крестьянская проблема в ее социальном аспекте была разрешена Фердинандом «Католиком»[182].