Упадок дворянства. Все эти события содействовали упадку дворянства. Со времен Альфонса V, по крайней мере, знать почти совершенно не получала от крестьян податей, а поэтому в ее бюджете образовалась огромная брешь. Из старинных графств — главного оплота феодализма и очага борьбы с королевской властью — к началу данного периода (после Хайме I) сохранились лишь Урхельи Ампурдан и виконтство Кастельбо. Первое было включено в состав арагонского королевства Фернандо Антекерским, второе в 1402 г. перешло к королю Мартину, а третье сохранило свою самостоятельность благодаря тому, что оно попало во власть французского рода графов де Фуа, с которыми королям неоднократно приходилось вести борьбу, чтобы парализовать их попытки захвата арагонских владений.

Сами дворяне ухудшали свое положение непрерывными распрями и войнами то между собой, то с, городами. В 1432 г. граф Кардона вел кровопролитную борьбу с графом Прадес, в 1439–1445 гг. Рамон де Кардона воевал с епископом Урхельским, в 1459 г. этот последний выступил против сеньора де Прадес, в 1456 г. барон Сан-Висенте деле Орте ворвался на равнины Таррасы, все опустошая огнем и мечом на своем пути, и убил местного сеньора Хофре де Сентмената; в Вальесе боролись между собой несколько знатных фамилий; в Ампурдане население разделилось на партии сторонников Хуана де Вильямарина, двоюродного брата архиепископа, и Рамона Сагаррига, правителя Руссильона и Серданьи, и общественное спокойствие было совершенно нарушено; в войнах Хуана II лицом к лицу встречались представители высших и низших слоев знати. Сеньор Торрельес-и-Сант-Бой грабил побережье Каталонии, вызывая противодействие Барселоны, виконт де Рокаберти сражался с городской милицией Кастельона де Ампуриас, другие города должны были подавлять силой оружия банды сеньоров, подобных шайкам кастильской знати, или оспаривать у знати право на первенство в политической и общественной жизни страны.

В то время как среди высших слоев знати происходила подобная борьба, все большее значение стали приобретать кавальеро и состоятельные люди ( hombres de paraje ), роль которых возрастает еще в XIII в. Они составляют в сельских местностях род аристократии или плутократии, являясь естественными врагами сеньоров и приверженцами королей. Они требуют и добиваются (во времена Педро IV) освобождения от юрисдикции баронов и права избрания собственных судей в сельских местностях; они образуют «Хунту каталонских кавальеро» и добиваются для нее привилегий в 1389 г.

Этот процесс разложения знати тормозился в известной степени частыми продажами принадлежащих королю населенных пунктов с передачей прав и более или менее полной юрисдикцией над ними — мероприятия, на которые короли вынуждены были решаться, нуждаясь в пополнении своей казны вопреки неоднократным обещаниям не соглашаться на подобные отчуждения. Впрочем, порой короли приобретали земли сеньоров, как это сделал, например, Педро III, желая основать коронные города Паламос и Торроэлью. Случаи продажи прав юрисдикции в XV в. были весьма многочисленны, и не раз бывало, что города, уже откупившиеся за деньги, снова подпадали под власть сеньоров. А так как города упорно стремились избавиться от этой власти, то сеньоры прекрасно понимали, что горожане предпримут все меры, чтобы снова откупиться от них. В результате сделки по продаже прав юрисдикции часто превращались сеньорами в своеобразную отрасль торговли, причем они обманным образом проставляли в документах цифры, вдвое, а то и вчетверо превышающие ту сумму, которая им в действительности причиталась. В случае же если город отказывался от выкупа, он попадал в крайне тяжелое положение. Сеньориальная юрисдикция в Каталонии была широко распространена, хотя, как и в Кастилии, сам факт обладания какой-либо территорией или замком не давал еще, без санкции короля, права отправления судопроизводства сеньором. Юрисдикция могла быть порой ограничена только правом разбора уголовных или гражданских дел; иной раз она бывала высшей и полной, причем сеньор, пользуясь предоставленными ему правами, безудержно взимал штрафы, порол, вешал и увечил зависимых от него людей. Попытки короля Мартина ограничить произвол сеньоров, которые выразились в пересмотре титулов на владения феодами и сеньориями с целью отчуждения в пользу короны прав юрисдикции, не зафиксированных в документах, успехом не увенчались. Положение осталось неизменным, все больше и больше возбуждая гнев и возмущение вассалов.

Власть городов. Но знать столкнулась с еще одним элементом, столь же могущественным и опасным для нее, как ременсы и короли, — городами, достигшими в этот период наивысшего расцвета. Подобно сеньорам и главным образом для того, чтобы оказать противодействие последним, города покупали у королей право юрисдикции, увеличивая этим свои привилегии и иммунитеты и в свою очередь превращаясь в сеньоров замков и различных селений.

Иногда ими использовался старинный обычай патроната ( emparansa ), заключавшийся в том, что короли жаловали общинам и отдельным лицам, даже простого звания, право водружать над своими домами королевское знамя в знак королевского покровительства ( guiatgе ). А такие крупные города, как Лерида, Барселона, Сервера, Вик, Сан-Фелиу де Гишсольс и другие, захватывали другие селения и города, как близкие, так и отдаленные, жалуя им «право поселения» ( carreratge ), состоявшее в том, что территория захваченного селения рассматривалась как неотъемлемая часть города, совершившего захват. Эти присоединения содействовали росту мощи городов и позволяли им оборонять свои владения от произвола сеньоров. Но подобного рода захваты всегда встречали решительное сопротивление у королей, которые требовали, чтобы с присоединенных территорий уплачивались подати в прежнем размере. Дело в том, что «право поселения» сопряжено было с изъятием приобретенных городом селений из податного обложения, что было для короны невыгодно. Неоднократно происходили и такие явления: города покупали у королей право юрисдикции, а короли отменяли покупку под влиянием знати, но не возвращали полученных ими денег. Так случилось с городами Корсой, Круильесом, Сан-Садурий в 1402 г., с Багуром и Ператальядой в 1444 г., хотя первым и удалось позднее (в 1442 г.) в качестве возмещения получить право carreratge от Барселоны. Но в общем короли содействовали росту городских привилегий и расширению числа городов, освобожденных от податного обложения. А это способствовало усилению власти городов, которая укреплялась неудержимо, хотя и терпела ущерб от того же духа соперничества и внутренних раздоров, который, как и Кастилии, явился причиной грядущего упадка. Нередко происходила вооруженная борьба между различными селениями то по причине несправедливых притеснений, как, например, между жителями Англесоны и горожанами Барселоны (в 1448 г.), то по вопросу о границах или из-за принадлежности к разным партиям. Нои внутри каждого города шла та же борьба партий: в Вике в 1339, 1402 гг. и позже велась борьба за должность бальи. То же имело место в Лериде, Хероне, Перпиньяне, Пьере, Тарреге, Таррагоне, Сервере и Таррасе; в самой Барселоне долгое время царила смута из-за борьбы между плебейской партией ( buscaires ) и дворянством и буржуазией ( bigaiaires ).

В структуре свободных или королевских городов начиная с XIII в. намечается определенное единообразие, оно находит еще более отчетливое проявление в XIV в., под влиянием централизаторских стремлений Педро IV, и в организации выборов бальи и членов городского совета, и в самой планировке улиц и расположении домов. Первоначальной основой управления было, как и в Кастилии, народное собрание, позднее замененное (в северных городах с XIV в.) курией, советом или сенатом, т. е. собранием присяжных или достойных людей ( jurados, prohombtes, concelleres, prôceres ), выходцев из городской аристократии и богатых горожан, но не из плебейской части населения. Выборы производились высокими должностными лицами без участия общины, причем они же, а не народ, выбирали депутатов в кортесы. Но такое положение дел, вызывавшее борьбу между буржуазией и народом и не отвечавшее интересам короля, так как эта аристократия была ему враждебна, вскоре изменилось благодаря проникновению в городские советы народных элементов еще в том же XIV в. (например, в Паламосе — в 1358 г., в Фигерасе — в 1384 г., в Барселоне — в 1387 г.). Однако народное собрание прекратило свое существование не во всех городах. Оно долго еще сохранялось в Тортосе (что можно видеть из местного «Свода обычаев»), в Кадакерсе (в 1403 г.) и в других королевских или свободных городах. Иной раз город становился центром целого района, образованного путем присоединения других более мелких городов с их округами. Во главе его стоял королевский бальи, права юрисдикции которого не ограничивали административных функций курии или совета. Во второй половине XIV в. в некоторых городах должности бальи были проданы королем, и с тех пор город выдвигал при выборах бальи трех кандидатов; так произошло в Паламосе, Торроэлье и в королевских городах Ампурдана. Короли особенно настойчиво старались создавать свои города и бальяжи на границах с графствами и сеньориальными владениями, используя их в качестве опорных пунктов в борьбе против крупных сеньоров. В Ампурдане им удалось создать целый укрепленный пояс, окружавший почти полностью все владения местного графа.

Дворяне боролись с городами, применяя те же средства, которыми пользовались и кастильские магнаты. Они стремились удержать население на своих землях и жаловали ряд вольностей, благодаря которым создавались города, которые сами приобретали полные сеньориальные права. Той же практики придерживались и духовные феодалы, причем применять ее они начали, бесспорно, гораздо раньше светских сеньоров. Так положено было в Каталонии начало фуэрос и привилегиям аристократического характера, которые и дали толчок образованию феодальной буржуазии. Примером таких городов с жалованными вольностями могут служить на севере (где феодализм был наиболее стойким) Кастельон де Ампуриас, Росас, Пералада, Ла-Бисбаль, Сан-Фелиу де Гишольс, Палафружел и другие. В их внутренней организации отмечается большое разнообразие, вызванное тем, что на муниципальный строй в этих областях оказали влияние чрезвычайно пестрые нормы обычного права. Кроме того, следует иметь в виду, что структура управления в этих городах вырабатывалась без заранее определенного плана, чем они отличались от коронных городов. Однако процесс расширения их вольностей протекает так же, как и в независимых городах; и здесь низшие классы сперва нс допускаются в городской совет, и лишь в XV в. их представители входят в его состав. В качестве образцов сеньориальных городов рассмотрим города Кастельон де Ампуриас и Пераладу. В Кастельоне ведению графа подлежал суд, солеварни, проточная вода и мельницы, он получал 2/3 налога со скота и другие налоги, назначал бальи ( baillé ), вегера ( veguer ) и альгвасилов ( saiixs ). Народ ведал управлением общими делами округи через генеральный совет, который в 1366 г. состоял из шестидесяти советников и четырех консулов, представителей зажиточного среднего сословия ( prohombres ), а не из бедняков ( privacies ). Консулы ежегодно выбирались советниками, но неоднократно на это собрание пытались проникнуть народные или дворянские элементы, которым удавалось разогнать собравшихся. Жители были освобождены от «дурных обычаев» и феодальных повинностей, а по отношению к чужакам, нанесшим оскорбление или ущерб кому-либо из горожан, сохранялось право мести, сходное с аналогичным правом в некоторых городах Кастилии. Эти вольности сохранялись в силе до 1403 г., когда король Мартин овладел Кастельоном, превратив его в королевский город и реорганизовав систему управления по общекаталонскому образцу. Фуэрос Пералады гарантировали жителям освобождение от феодальных повинностей, предоставляли им свободу выбора местожительства, профессии и продажи имущества и право мести в отношении чужаков. Графский судья и городские бальи обязаны были соблюдать обычаи и не нарушать местные привилегии и не могли публиковать без разрешения консулов новые статуты и акты.

Преобладание Барселоны. «Достойный горожанин» (el ciudadano honrado). Наиболее ярко выраженным образчиком муниципальной организации, описанной выше, было городское устройство Барселоны, которое заслуживает внимания еще и потому, что Барселона имела большое, хотя и не всегда благотворное влияние на ход дел в Каталонии.

Мы уже познакомились с основами муниципальной структуры Барселоны, установленной во времена Хайме I. По существу, ее структура не изменилась за этот период, значительно только возросли привилегии Барселоны благодаря новым пожалованиям королей. Существенное значение имели пожалования Педро III в 1283 г., известные под названием « Recognoveriint proceres », по первым словам, соответствующей грамоты и ордонансы под названием « sanctacilia », обнародованные во времена Хайме II Советом Ста. В 1283 г. были подтверждены права советников и городского совета, благодаря чему эта временная привилегия, данная Хайме I в 1265 и 1274 г., превратилась в постоянную. Число членов совета возросло в 1453 г. до 144, и вместе с тем произошли некоторые изменения в процедуре выборов; в 1454 г. совет состоял уже из 177 членов. Спустя некоторое время Хуан II снова снизил его численность до 128 членов.