Но ненависть к евреям на протяжении XIV в. возрастала, и покровительства, которое оказывалось королями еврейским общинам, уже было недостаточно, чтобы сдержать ее. Больше всего способствовали росту ненависти жалобы майоркинских горожан, которые лишались необходимых средств для уплаты чрезмерных городских налогов, поскольку еврейские общины были освобождены от податного обложения. Жалобы приносили и многочисленные должники. В 1375 г. долги крестьян по займам (из 10 % годовых) достигали огромной цифры. Возбуждение вызвало известие, полученное на Майорке в июле 1391 г., о еврейских погромах в Кастилии и Валенсии. Окончательный взрыв не заставил себя ждать. После отдельных стычек между христианами и евреями, толпы горожан с присоединившимися к ним в большом количестве крестьянами напали 2 августа на еврейский квартал, совершенно его разграбили и перебили около 300 человек. Напуганные и бессильные городские власти не разогнали толпу и не наказали насильников, напротив — они вынуждены были уступить давлению мятежников и стали обращать евреев в христианство, хотя и не угрожая им смертью, как то делали смутьяны. Эти последние добились в ряде соглашений с генерал-губернатором погашения и ликвидации долгов (с наросшими процентами) евреям и отмены указа о возвращении обитателям еврейского квартала похищенных у них денег, драгоценностей и другого имущества; прощения всех совершенных ими насилий и немедленного обращения евреев в христианство. Неизвестно, как произошло обращение евреев; во всяком случае оно было почти поголовным и имело место до 21 октября 1391 г., когда евреи сменили свои традиционные имена на христианские и вернулись в свой квартал, где продолжали жить, пользуясь покровительством короля. Король подтвердил в 1392 г. соглашение, которое амнистировало погромщиков. С тех пор колония необращенных евреев на Майорке утратила свое былое значение. Впрочем, евреи снова появились на Майорке, поскольку на этот остров переселялись еврейские семьи из Валенсии, Португалии и других мест. Хотя общее законодательство (эдикты 1393 г., указы 1413 г.) и продолжало покровительствовать евреям, но запреты занимать определенные должности, иметь сношения с христианами и обращенными и другие ограничения в правах, проповеди доминиканцев, которые евреи обязаны были посещать, и страх перед новыми насилиями привели к полному исчезновению чисто еврейского населения. Подавляющее большинство его было массовым порядком обращено в христианство (в мае 1435 г.). Евреи принимали христианство, опасаясь последствий одного инквизиционного процесса, учиненного за оскорбление христианской религии. И хотя население Майорки и приветствовало обращение евреев и отмену их привилегий, нос экономической точки зрения оно пострадало как от последствий погрома 1391 г., так и от дальнейших мероприятий, направленных против евреев. Горожане никогда не могли простить крестьянам разграблении еврейского квартала; даже спустя сто лет они считали, что именно этот разгром был «одной из основных причин разорения Майорки», так как евреи держали в закладе почти все драгоценности христиан, а иногда были их должниками; кроме того, значительным было участие евреев в торговой деятельности и в ремесленном производстве.

Самым низким общественным классом на Майорке были рабы мусульманского, татарского или христианского происхождения (например, взятые в плен сарды, освобожденные лишь после 1389 г.). Рабы, захваченные при завоевании, были крещены и постепенно приобретали на Майорке свободу, а остатки их сливались с низшими слоями населения, так что к середине XIV в. от них едва ли остался какой-либо след. На Менорке при ее завоевании в 1287 г., насчитывалось около 20 тыс. рабов. Но множество их было, кроме того, вывезено с острова и распродано в Сицилии, Каталонии и других местах. Известно, что евреям было разрешено держать рабов-турок и татар, с условием, однако, что они не обратят их в иудейскую веру.

Наблюдение за рабами осуществляло особое должностное лицо — кабдегуайтас ( capdeguayias ) — начальник караула.

Балеарская монархия. По завещанию Хайме I Балеарское королевство с присоединенными к нему частями Руссильона и Серданьи должно было оставаться совершенно независимым от Арагона. Однако Хайме II, король Майорки, вынужден был уступить честолюбивым стремлениям Педро III, а во избежание большего зла он признал себя вассалом арагонского короля, причем оба брата подписали следующее соглашение: короли Майорки, как почетные вассалы арагонских королей, должны были присутствовать на заседаниях кортесов Каталонии; «Обычаи» применялись в Руссильоне и Серданье, но не на островах; принята была монета Барселоны; ни один подданный Майорки не мог апеллировать королю Арагона; король Майорки продолжал собирать бовахе (налог с воловьей упряжки) и ввел новые налоги ( peaje ) — дорожный сбор и поземельную подать ( leuda ) между двумя королевствами был заключен вечный наступательный и оборонительный союз. Этот договор был ратифицирован в 1295 г., когда Хайме II были возвращены его майоркинские владения. Таким образом, балеарская монархия сохранила навсегда свою ленную форму в отличие от остальных испанских государств. По своему внутреннему устройству она также сильно отличалась от арагонской благодаря более демократическому и патриархальному укладу и сопротивлению, которое оказывали, начиная с Хайме I, все короли любым попыткам знати создать крупные сеньории. Так, Хайме II скупил много земельных участков, которые при разделе отошли к дворянам, и основал несколько королевских городов. Он проявил себя незаурядным организатором; по почину Хайме II были проведены значительные общественные работы и основана коллегия восточных языков. Хайме II оказывал покровительство сельскому хозяйству и способствовал нормализации денежного обращения выпуском полновесной монеты. Короли Майорки, создавая коронную судебную палату, учреждая должности коронных судей (бальи, вегера и др.), стремились как можно больше расширить сферу государственной юрисдикции. Однако им приходилось терпеть ограничения своей судебной власти, вызванные сопротивлением со стороны старых феодальных учреждений. И хотя постепенно эти учреждения исчезали или преобразовывались, по все же следы и пережитки старого уклада сохранялись долго. Так, в сеньории Сафортесы феодалу принадлежало право гражданской и уголовной юрисдикции, которым он пользовался в течение многих столетий. Впрочем, если бы честолюбие арагонских королей не побуждало их к постоянному вмешательству вдела Майорки, то королям этого острова безусловно удалось бы создать гораздо более прочное и централизованное государство, чем монархия на полуострове, так как этому благоприятствовала социальная обстановка, сложившаяся на Балеарских островах. Однако балеарская монархия чересчур быстро была поглощена арагонским королевством и не получила возможности для дальнейшего развития. После окончательного присоединения к Арагону в 1349 г. Майорка лишилась собственного короля, но сохранила название королевства и особую организацию управления, с отдельной казной, с теми же должностями, которые существовали в период ее независимости, и с особым законодательством, так как стремления к централизации арагонских королей были не настолько велики, чтобы вызвать уничтожение областной автономии, установленной Хайме I. Отчасти благодаря этому и отчасти потому, что проблема королевской власти, столь важная для государств полуострова, не существовала на Майорке после ее слияния с Арагоном, политическая жизнь сосредоточилась здесь в городских учреждениях, порождая особые формы борьбы, о которых речь будет идти в дальнейшем.

Прямым следствием присоединения к Арагону явился рост податного бремени, вызванный необходимостью удовлетворить издержки на ведение внешних войн, и расстройство торговли.

Общее управление и вопросы городского устройствах. Смомента завоевания Пальма стала административным центром Майорки, причем все прочие города, имевшие вначале небольшое значение, зависели от столицы.

До 1249 г. в Пальме не было особых должностных лиц (не считая королевского бальи и вегера); существовала комиссия «достойных горожан» ( prohombers, vecinos hontados ), свободно избиравшихся народом. Эта комиссия ведала административными и судебными делами. В 1249 г. установлена была должность — бесплатная и обязательная — присяжных ( jurados ), которые обязаны были оказывать помощь членам комиссии в выполнении их обязанностей.

Должность присяжных (их было шестеро) была одногодичная, без права переизбрания; пост этот передавался лицу, которое намечалось уходящим в отставку присяжным. Вначале было установлено, что один из присяжных должен быть дворянином. Впоследствии была выработана следующая норма представительства от сословий: горожане и купцы выдвигали две кандидатуры, ремесленники — одну. Противоречие между этой примитивной организацией муниципального строя и все более усложняющейся общественной жизнью не замедлило сказаться. С другой стороны, рост сельского населения — социальной группы, которой вначале успешно управляли магистраты Пальмы, — побудил ввести необходимые изменения, реорганизовать органы управления и допустить в них новые элементы. Но так как традиции обычно долго сохраняют свою силу — в особенности, когда с ними связаны насущные интересы определенных групп и старые привилегии, — то город не примирился с потерей своего неограниченного господства над всем островом. Вместо того, чтобы коренным образом исправить ошибку, которая заключалась в том, что строй, созданный для одного лишь города, пытались распространить на большую и густо населенную территорию без крупных городских центров, власти Пальмы стремились сохранить прежний порядок вещей, соглашаясь лишь на частичные его изменения, накладывая плохо пригнанные заплаты на бесчисленные прорехи, которые, естественно, немедленно же появлялись снова. Все это и вызвало борьбу между сельским и городским населением, которая заполняет всю историю Майорки. Положение осложнялось распрями внутри самого города, усобицами между различными социальными группами и борьбой богатых и претендующих на первенство фамилий, которые оспаривали исключительное право на власть. Назначение, после присоединения Майорки, генерал-губернатора (порой титуловавшегося вице-королем) еще более осложнило положение, вызвав новые интриги и смуты.

Претерпевая различные изменения, которые нашли выражение в многочисленных законах и королевских указах, система городского управления развивалась в духе преобразования некогда, маломощного совета, целиком зависящего от присяжных, в автономную организацию с нормальным режимом. В этой организации были представлены различные сословия и классы майоркинского общества. Созданы были новые отрасли управления с четко определенной сферой компетенции, были предприняты попытки к искоренению неурядиц и беззаконий, которые создавали беспокойную атмосферу при муниципальных выборах. Из всех реформ XIV в. самой важной была реформа, осуществленная вице-королем Уго де Англесолой (1398 г.), который установил, что ежегодно жители одного из пяти приходов Пальмы формируют городской совет. Приходы чередовались при выборах и таким образом на протяжении пятилетия все население города выполняло свои функции избирателей. Число советников, как и в Барселоне, не было постоянным. Англесола установил, что совет должен состоять из 93 членов: 9 дворян, 18 горожан, 18 купцов и нотариусов, 18 ремесленников и 30 крестьян. Крестьяне уже с 1315 г. принимали участие в управлении (согласно указу короля Санчо I), разрешая дела, которые касались сельских местностей. Однако ни эта привилегия, ни новые привилегии, которые они приобрели в результате реформ Англесолы, не позволяли им удовлетворить их естественные стремления к независимости, так как в совете крестьянство всегда оказывалось в меньшинстве перед лицом своих постоянных противников — горожан.

Крестьянство желало создать собственную автономную организацию и в еще большей степени обособиться от горожан. В области налогового обложения это обособление, правда, имело место. Короли Санчо I и Педро IV (1358 г.) учредили особый совет по податным делам, в который входили только представители крестьян. Совет этот состоял из десяти синдиков, двух казначеев и трех счетчиков; в его состав входили адвокаты и представители крестьян.