Англесола установил, что 30 членов крестьянского сословия городского совета отбираются из числа 50 крестьянских представителей в податном совете. В свою очередь эти 30 советников обязаны выделить из своей среды 10 синдиков.

Англесола изменил прежний порядок, подчинив присяжных членам совета; если ранее советники назначались присяжными, то после реформ Англесолы последние стали назначаться советниками. Присяжные, совместно с двумя членами совета — дворянами, четырьмя горожанами, четырьмя купцами, четырьмя ремесленниками и десятью крестьянами, — составляли постоянный исполнительный комитет городского совета, который собирался нерегулярно. Новые изменения в этот порядок были внесены в 1440, 1444 и 1448 гг., но они относились скорее к процедуре выборов, числу должностных лиц и взаимоотношениям между членами совета и присяжными, чем к существу деятельности магистратов и их функциям. Последняя реформа (1448 г.) установила избрание путем жеребьевки и определила, что совет должен состоять из 84 членов; созыв совета был обусловлен решением присяжных. Установленный этой реформой порядок просуществовал с небольшими изменениями в течение более чем двух столетий. В соответствии с ним в городе имелись следующие государственные должностные лица: бальи и вегер, ведавшие разбором гражданских и уголовных дел (круг обязанностей их не был точно определен), судебные заседатели ( asesores de los tribunales ), альмотасен ( almotacen ) — шеф купцов и начальник городской полиции; два морских консула, члены особого трибунала по морским делам, в состав которого входил верховный судья, который рассматривал апелляционные жалобы; адвокат или муниципальный заседатель; сайоны или альгвасилы ( saigs, sayones, atguaciles ) — должностные лица, которые на Майорке, как и в Каталонии, сохранились значительно дольше, чем в Кастилии, и многие низшие чиновники. Для ведения финансовых дел заведены были три книги — городских доходов, долгов и просроченных долговых обязательств; этими книгами ведали счетоводы, члены совета.

Со своей стороны, жители сельской местности не только принимали участие в общем городском совете, но имели еще приходские советы в составе: присяжных, избираемых каждым селением; бальи ( baylles de villa ), назначаемых губернатором; особого судьи — вегера, назначаемого королем из числа горожан и ведавшего разбором дел в пределах данного округа (вегеры отправляли правосудие и на территории входивших в их округ сеньорий); — синдиков, казначеев и счетчиков. В сфере финансового управления сохранялась установленная еще во время Санчо I относительная автономия. Экономические связи сельского населения и горожан ограничивались, поскольку закон поощрял лишь предприятия, в которых и крестьяне, и горожане несли общие расходы.

Сходной с майоркинской была система управления на Менорке; центром ее был город Сьюдадела, в котором имелись четыре присяжных, обладавшие юрисдикцией в пределах всего острова, и регент, назначаемый генерал-губернатором.

Восстание крестьян. Реформы 1448 г. не разрешили основного противоречия между крестьянами и горожанами, коренившегося в особенностях социального и политического строя. До сих пор все вопросы, касавшиеся вмешательства городских присяжных и синдиков в сельскую жизнь, конфликты по поводу применения законов и прав юрисдикции, дела, связанные с распределением финансовых тягот, и т. п. обсуждались на заседаниях городского совета. В поисках справедливого решения или для защиты тех или иных привилегий подавались петиции и жалобы в королевский суд. Но с каждым днем возникало все больше разногласий, и при этом не только из-за беспорядка в городском управлении, где шли бесконечные распри между различными знатными фамилиями и отдельными честолюбцами. Положение ухудшалось по мере того, как все более и более отчетливо намечались признаки экономической разрухи. Эта разруха вызвана была ростом налогового бремени и упадком торговли, заметным уже с середины XIV в. и явственно проявившимся в первой половине XV в. Поля оставались невозделанными, шла спекуляция землей. При этом в сельских местностях оказалось множество обложенных цензом бедных земледельцев, труд которых не мог найти применения; городские сеньоры все шире использовали рабов для обработки принадлежавших им земель. Таким образом, накипала ненависть сельского населения к городскому и нарастал конфликт, который вылился в результате в кровавое столкновение.

Еще в 1391 г., когда произошел разгром еврейского квартала, участвовавшие в нем крестьяне в петициях об отмене долгов евреям выставили требования политического характера, которые были включены в текст соглашения от 30 сентября 1391 г. с властями города Пальмы. Этот успех не исключал, однако, попытки захвата крестьянами города, причем штурм его 1 октября 1391 г. был предпринят отрядами, численность которых достигала 6–7 тысяч человек. Крестьянское войско было отброшено, после чего было заключено между властями города и восставшими повое соглашение: крестьяне выдвинули 56 требований, причем многие из этих требований носили политический характер. Король не пожелал признать соглашения; более того, он принял решительные меры против восставших крестьян, которые были приведены в исполнение в ноябре 1391 г., когда ряд вождей крестьянского движения был казнен, а революционные завоевания крестьян сведены на нет. Но подспудная борьба продолжалась; недовольство крестьян вызывалось беззакониями чиновников, расточительностью сласть имущих (печальным примером которой являлся и королевский двор во время посещения Майорки Хуаном I в 1395 г.), непрестанными раздорами среди горожан и стихийными бедствиями, подобными наводнению) в Пальме 1403 г., которые несли смерть и разорение. Эта борьба была лишь прелюдией грозной вспышки 1450 г., которая произошла вскоре после проведения последней муниципальной реформы. Восстанию 1450 г. предшествовали кровавые столкновения на Менорке, где не менее острой была рознь между крестьянами и горожанами. Вооруженные майоркинские крестьяне, во главе которых стоял простой пахарь из Манакора — Симон Торт Лэальестер, подняли восстание и сожгли несколько усадеб. Они вели переговоры, с губернатором, как равные с равным. Не удовлетворившись несправедливым решением губернатора (1451 г.), крестьяне удвоили свои усилия, воодушевленные страстными проповедями доминиканского монаха Хуана Тейя ( Теу ) против богачей; крестьян поддерживали городские ремесленники под предводительством ткача Педро Маскаро, которые пытались открыть городские ворота ополчению Бальестера, осадившему Пальму. Восстание длилось до осени 1452 г. и было потоплено в крови. Множество крестьян погибло в битве на равнинах Инки, в битве, проигранной повстанцами 31 августа 1452 г. Борьба снова приняла легальные формы, и крестьяне пытались добиться удовлетворения своих требований, направляя петиции королю. В 1454 г. король объявил всеобщую амнистию и наложил на сельские местности контрибуции и подати, что вызвало эмиграцию крестьян на Корсику и в другие страны. Массовое бегство крестьян причинило большой ущерб стране и привело к полному обнищанию деревень. Бальестер был схвачен и четвертован. Но сельские общины не оставили своих попыток; их синдики продолжали борьбу в общем совете против эгоизма горожан[186], что, впрочем, не исключало бесконечных ссор между различными селами, весьма обострившимися в 1462 г. Новое восстание крестьян произошло в 1463 г., в то время, когда Хуан II вел борьбу с каталонской буржуазией и когда остров был: отрезан от континента. Результатом восстания были новые репрессии по отношению к крестьянам, которых мучили и истребляли во всеобщей бойне. Тем временем король непрерывно требовал помощи против Барселоны оружием и деньгами; он все более отягощал майоркинскую казну и щедро сулил обещания крестьянам и городским ремесленникам. В Пальме в это время происходили кровавые столкновения между партиями. Страшные опустошения вызвала бубонная чума в 1475 г., от чего еще более увеличились беспорядок и разруха. Последним значительным событием в борьбе между крестьянами и горожанами в этот период было представление обеими сторонами в 1477 г. объяснений, в которых каждая из них изложила свои обиды и пожелания, по-своему оценивая создавшуюся ситуацию. Крестьяне жаловались, что городские синдики и присяжные руководствуются в своих действиях интересами населения столицы во вред остальным частям острова. Они заявляли, что почти вся земельная собственность находится в руках горожан, которые пользуются различными привилегиями, расточают богатства и разоряют государственную казну займами из средств, поступающих от ценза, вносимого крестьянами; что недоимки в уплате городских долгов вызываются «честолюбием тех, кто, оспаривая друг у друга власть, относит на казенный счет свои частные распри и ссоры», или от недальновидности и алчности людей, обременяющих население обязательствами, которые оно не в состоянии выполнить; что обнищание деревни достигло крайних пределов. В заключение крестьяне отмечали, что весьма спорным представляется с их точки зрения мнение, что все эти беды являются следствием недавних восстаний; скорее, они вызваны людьми, которые своей заносчивостью и плохим управлением подали повод к восстаниям. Все эти обвинения отвергал в своем представлении городской синдик, который указывал, что, дескать, нищета крестьян не так уж велика, а доходы горожан не столь обильны, что крестьяне вовсе не гак уже невиновны во всех бедах, как они пытаются доказать; но он ловко обошел молчанием обвинения крестьян, направленные против недостатков политического строя и податной системы. Хуан II в сущности не разрешил майоркинский вопрос. Он лишь незадолго до своей смерти (1479 г.) обнародовал несколько указов, пытаясь покончить с анархией — на Майорке и с постоянными кровавыми столкновениями.

Социальные институты. Структура семьи и цехов на Майорке мало отличается от каталонской. В семейном укладе оставил свои следы принцип первородства по мужской линии, который проявляется как в руководстве домом, так и в правах наследования. При заключении браков основная доля приданого приносилась невестой. Приданое жениха ( excreig ) было незначительным. Право совместного владения имущества супругами ( ganandales ) не имело места. В XIII и XIV вв. существовал также обычай применения в брачных контрактах системы побратимства ( agermanaments ). Ремесленники были объединены в цехи, игравшие важную роль в политической борьбе; цехи принимали участие в деятельности городского совета и назначали своих присяжных. В различных дошедших до нас статутах ( capitols ) XV в. цехи неизменно называются братствами ( confraria ). В них допускались как мужчины, так и женщины (братство шапочников), как исконные христиане, так и обращенные (братство мыловаров, 1493 г.), но не принимались вольноотпущенники и. рабы. Цеховая иерархия была представлена старшинами ( redores ), надсмотрщиками ( sobreposats ), «достойными людьми» ( prohomens ), мастерами ( mayorales ), подмастерьями и учениками ( mossos, fadrius, joves, massips ). Для получения звания мастера необходимо было сдать соответствующие экзамены. Члены цеха связаны были обязательствами взаимопомощи, которая оказывалась в случае болезни, заключения в тюрьму и т. д. Существовали правила, регулирующие производственную деятельность цехов и разграничивающие функции между смежными (по роду занятий) братствами. Цехи часто вмешивались в городские выборы и в сферу деятельности вегера и генерального наместника.

Наварра

Социальная структура (классы). В Наварре, так же как в Арагоне и Каталонии, наблюдалось некоторое отставание, по сравнению с Кастилией, в ходе, развития общества. Феодальные отношения, определяющие имущественные права и личную зависимость плебеев от сеньоров, удерживаются здесь дольше — возможно, благодаря французскому влиянию. Но в Наварре, как и в прочих областях полуострова, происходят изменения в общественном устройстве, на что указывают следующие факты. Звание рикос омбрес, которое сперва было связано с принадлежностью к дворянскому роду чистой линии, с XIV в. превращается в почетный титул, который король может по своему усмотрению жаловать кому угодно; все большее распространение получают майораты ( mayorios ); права майоратов распространяются на недвижимость (замки и т. п.), что является признаком экономического упадка. Одновременно весьма возрастает численность низшего дворянства (идальго или инфансонов), причем иногда король жалует это звание целым селениям (так, например, в 1435 г. звание идальго пожаловано было всем жителям селения Арбероа, состоявшего из 10 домов). Следствием подобных пожалований было освобождение от податей.

Растет и свободный средний класс в городах, а вместе с ним и могущество городов и богатства среднего сословия (в противовес богатствам знати). Наконец, крепостные крестьяне (вилланы) постепенно избавляются от дурных обычаев и превращаются мало-помалу в арендаторов, пользующихся известными вольностями, которые фиксируются в грамотах и фуэрос. Этот процесс идет несмотря на то, что «генеральное Фуэро» декларирует сохранение неограниченных прав сеньоров. Так сохраняется право делить между уполномоченным короля и владельцем данной сеньории детей умершего виллана, причем разрешалось, в случае если число детей было нечетным, «разделить одного из них на части».