Экспедиция не принесла материальных выгод путешественникам, которые не нашли на открытых ими островах желанных сокровищ. Но короли Кастилии и Арагона с тех пор считали своим долгом сделать все возможное, чтобы присоединить земли Нового Света к владениям своей короны.

Колумб отправился в Барселону, к Изабелле и Фердинанду, с четырьмя индейцами (он захватил десять человек, но только эти четверо перенесли тяготы плавания). Между тем Пинсон, заболевший незадолго до прибытия в Палое, умирал в Рабиде. Короли приняли Колумба с необычайными почестями, разрешили ему сидеть в их присутствии, дабы сидя он мог рассказать им о своем путешествии. Утвержденный в должности адмирала и вице-короля Индии, Колумб — подготовил вторую экспедицию, которая отплыла 22 или 23 сентября 1493 г. В ходе этого путешествия он открыл новые острова, в том числе Доминику, Гвадалупе, Пуэрто-Рико и Ямайку На Эспаньоле крепость, построенную во время первого путешествия, нашли разрушенной, а гарнизон ее — уничтоженным индейцами[206]. На северном берегу острова был тогда заложен первый испанский город, названный Изабеллой. Затем Колумб отправился к Кубе, и после того, как проехал 1200 км вдоль северного ее берега[207], утвердился во мнении, что Куба является материком, который должен быть отождествлён с Катаем и Сипанго, землей, расположенной лишь на расстоянии 30 градусов от Малакки. Под страхом суровой кары он заставил экипажи кораблей удостоверить в присутствии нотариуса, что Куба является материком. В третьем путешествии в К98 г. он достиг южноамериканского материка (в устье Ориноко), после того как открыл остров Тринидад. Колумб полагал, что Ориноко — одна из рек земного рая. Вскоре по возвращении в Санто-Доминго[208] Колумб был смещен. Его отстранению способствовали жалобы королю и королеве, в которых порицались способы управления Колумбом новооткрытых земель. Новый правитель — Бобадилья, прибывший из Кастилии с особыми полномочиями от короля и королевы, занял пост правителя; Колумб вернулся в Испанию как узник. Однако он совершил еще четвертое путешествие (в 1502–1504 гг.) и открыл Гондурас. На обратном пути он потерпел (1503 г.) крушение у Ямайки и, оставленный на произвол судьбы правителем новооткрытых земель Николсом де Овандо, до 1504 г. не мог попасть в Испанию. Колумб» скончался в 1506 г. и перед смертью начал с короной процесс о действительности договора в Санта-Фе. До конца дней своих Колумб был убежден, что он достиг Азии и открыл острова в морях, омывающих с востока этот материк. Еще в 1493 г многие подозревали, что мнение Колумба ошибочно.

Исход экспедиций Колумба воодушевил других мореплавателей. В 1499 г. Алонсо де Охеда, Хуан де ла Коса[209] и итальянец Америго Веспуччи исследовали, идя по следам адмирала, берега Венесуэлы. И благодаря другим испанским мореплавателям: Перо Алонсо Ниньо (1499 г.)г Диего де Лепе (1499 г.), Висенте Яньесу Пинсону (1500 и 1508 гг.), Родриго Бастидасу (1500 г.), Кристобалю и Луису Герра (1504 г.), Понсе де Леону (1513), Никуэсе и Охеде (1508–1509 гг.), Нуньесу де Бальбоа (1513 г.), Хуану Диасу де Солису (1508 и 1515 гг.) были открыты новые земли к югу от Мексиканского залива (к югу от Юкатана) и Флорида; был пересечен: Панамский перешеек и открыт Тихий океан (Нуньес де Бальбоа, 1513 г.);, в южном направлении к 1516 г. было уже достигнуто устье Ла Платы.

Португальцы ревниво относились к успехам, которые достигли испанские мореплаватели. Португальские моряки освоили путь в Индию вокруг Мыса Доброй Надежды (и этот успех расценивался на их родине как одно, из самых славных дел, когда-либо предпринятых португальцами) и предъявили свои права на земли, открытые по воле случая, на Западе, португальцем Педро Алварешем Кабралом в 1500 г. (бразильский берег). С это целью из Лиссабона в мае 1501 г. вышла экспедиция, в которой участвовал Америго Веспуччи; об этой экспедиции сообщается в его «Письмах», опубликованных в 1504 и 1507 гг. В «Письмах» повествуется о том, что участники экспедиции прошли почти вдоль всего восточного побережья Южной. Америки, от Бразилии (мыс Сан-Роке) до Патагонии и даже, по-видимому, до Фолклендских островов и пришли к убеждению, что земли, которые они встретили на своем пути, являются новым материком и что, обогнув — этот материк с юга, можно попасть в Индию. В «Письмах» идет речь также и о других путешествиях, предпринятых Веспуччи.

На основе этих сообщений, которые были переведены и напечатаны во Франции и в Германии, один немецкий космограф, Мартин Вальдзеемюллер, в своем «Cosmographiae Introductio» («Введение в космографию» — 1507 г.) предложил присвоить открытым землям название «Америка» Предложению этому посчастливилось, и со временем оно было принято окончательно, причем попраны были права, которые, бесспорно в большей степени, чем кому бы то ни было, принадлежали Колумбу. Подлинность «Писем» Веспуччи многими оспаривается; некоторые исследователи считают, что не Веспуччи был их автором, и приписывают их авторство Вальдзеемюллеру и другим фальсификаторам-чужеземцам. В Испании они никогда не были напечатаны. Однако из одного испанского документа. 1503 г. (заметка в книге казначейства Торговой Палаты) ( Casa de Contractaciôn )[210] вытекает, что если не с Веспуччи, то с другими мореплавателями — португальцы совершили два путешествия в Новый Свет и привезли оттуда туземцев и красящее дерево. Затем в 1503 г. Хуану де ла Коса было поручено в секретном порядке проведать об этих путешествиях. Свой отчет он представил королеве в сентябре того же года.

Но соперничество Португалии и Испании в области открытий повлекла за собой и дипломатические осложнения. Едва Колумб вернулся из своего первого путешествия, как католические короли добились от папы булл, которые подтверждали их права на новые земли. Таких булл было три[211]. Первая из них, от 3 мая 1493 г., жаловала навечно испанским монархам «острова и материки, что были недавно открыты и будут открыты, если, они еще не принадлежат никакому другому христианскому королю». Но так как Португалия еще раньше добилась от пап различных пожалований, которым подтверждены были ее права на Гвинею и Золотой берег, то папа, во избежание конфликтов между Испанией и Португалией, в своей второй булле (от 4 мая) провел воображаемую линию, которая, проходя через оба полюса, пересекала Атлантику на расстоянии ста лиг от Азорских островов или островов Зеленого мыса; при этом не было указано, через какие именно острова этих архипелагов должна проходить разграничительная линия. Полушарие, расположенное к западу от этой линии, он предоставил Испании, а расположенное к востоку от нее — Португалии. Но так как исходная позиция была неопределенной, поскольку отдельные острова Азорского архипелага и группы Зеленого мыса находятся на разной долготе, то практически было невозможно точно наметить линию раздела и, таким образом, булла от 4 мая, как и другая от 23 сентября (названная «Булла разделения и апостольского пожалования Индий»[212] ) не имели в действительности никакого значения. Впрочем, даже если бы затруднения с определением исходной долготы и не имели бы место, действенная сила папского пожалования все равно была бы невелика. Еще в том же 1493 г. произошел обмен посольствами между королями Португалии в Испании, а год спустя было подписано соглашение (в Тордесильясе, 7 июня 1494 г.), по которому признавались все права португальской короны на Гвинею и остальные территории, которыми она уже владела, и была — установлена линия раздела на расстоянии 370 лиг от самой западной точки Зеленого мыса. Но неопределенным оставался способ, каким можно было установить эту линию; сначала это доверили Солису (в 1508 г.)[213], а затем смешанной комиссии, которая так никогда и не собиралась. Поэтому из-за права господства над некоторыми территориями Южной Америки позднее возникли серьезные осложнения международного характера между Испанией и Португалией. Начало этой борьбе, по-видимому, положил конфликт, возникший в связи с тем, что Фердинанд получил в 1512 и 1513 гг. сведения о подготовке в Португалии флотилий, которые должны были отправиться к берегам «Индий»[214]. Король приказал тогда содержать в Индиях сильный флот, чтобы, «если португальцы прибудут туда, им не дали высадиться». В то же время он отправил посла к португальскому королю, чтобы напомнить ему о необходимости соблюдать Тордесильясский договор. Должно быть, португальцы упорствовали в своем намерении, потому что в 1514 г. в Пуэрто-Рико была захвачена португальская каравелла; ее команда, заключенная в тюрьму в Севилье, получила свободу только в 1517 г.

Политика в Африке. В Африке также происходили столкновения с Португалией. Они возникли в 1475 г. как прямое следствие династической войны, успех которой «католические короли» стремились обеспечить и путем вторжения в португальские владения в Гвинее. Действительно, в 1475–1476 гг. в Гвинею была направлена кастильская эскадра, в которой участвовали капитан Карлос де Валера, граф де Пальярес, Альваро де Нава и много бискайских моряков и выходцев из других областей Испании; в результате португальцы были обращены в бегство, а корабли их захвачены. Предприняв новую экспедицию, Валера с 30 каравеллами и тремя большими кораблями взял приступом некоторые острова Гвинеи, захватил в плен одного португальского капитана и доставил в Испанию 400 рабов.

Война завершилась мирным договором в Трухильо в 1479 г., причем остались нерешенными вопросы о правах владений африканскими территориями. Испанских королей интересовала не Гвинея, а территория Магриба[215] и Канарские острова. Магриб интересовал их потому, что там находилось несколько мавританских королевств, где скрывалось много эмигрантов и изгнанников из Гранады; Канарские же острова представлялись для кастильской короны важным объектом, поскольку они в свое время находились в зависимости от нее и были расположены близ северо-западных берегов Африки. Соображения безопасности новоприобретённого Гранадского королевства и необходимость защиты Андалусии (а вместе с ней и всей Испании) от новых мавританских вторжений требовали обладания крепостями и операционной базой на мавританских землях. С другой стороны, владения Арагона на юге Италии приковывали внимание Испании к Тунису и к турецким завоеваниям, поскольку турки, овладев рядом стран в юго-восточной Европе, господствовали над частью Африки — и являлись опасными соседями для всех европейских держав[216].

Кастилии и Арагону нужно было нейтрализовать возможное сопротивление португальцев и обеспечить мирное обладание территории, которая завоевывалась португальскими мореплавателями на юго-западе. Этой цели отвечали соглашения, заключенные в Алькасовасе в 1479 г. и в Толедо в 1480 г., которыми были подтверждены права Португалии на земли Гвинеи, на все острова как уже открытые, так и те, которые будут открыты впредь «от Канарских островов вниз до Гвинеи» и на завоевание королевства Фец, доходившего до Мелильи. Но по условиям этих соглашений за Кастилией сохранились Лансароте, Пальма, Фуэртевентура, Гомера, Ферро, Грасьоса, Гран-Канария, Тенериф и «все остальные Канарские острова, как уже завоеванные так и те, что будут завоеваны в будущем». Ту же цель преследовали соглашения с Португалией 1494 и 1509 гг., в результате которых удалось добиться от этой державы формального признания прав Испании на Пеньон де Гомеру, территорию, фактически уже завоеванную испанцами в пределах той сферы, которая отведена им была в Африке по условиям договора 1479 и 1480 гг. Впрочем, как указывает самый факт захвата Пеньона, наличие соглашений с Португалией ни в какой степени не препятствовало испанским королям, и в особенности Фердинанду, осуществлять свои политические планы, целью которых было господство над всем побережьем Северной Африки. Планы же эти реализовались следующим образом.

Альтамира затушевывает и искажает причины и характер испанской агрессии в Северной Африке. Фердинанд и Сиснерос, лицемерно прикрывая свои подлинные замыслы декларациями о необходимости овладения опорными пунктами в Магрибе, Алжире и Тунисе для предотвращения мавританских набегов, стремились к захвату всей полосы Североафриканского побережья от Триполи до Танжера.