Все указанные нарушения договора 1492 г. и пожалований, подтвержденные впоследствии грамотами и другими королевскими распоряжениями, привели к процессу Диего Колумба против короны; корона, помимо указанных политических причин, несомненно, просто уклонялась от выполнения договорных условий. Бесспорно, право перехода по наследству должностей вице-короля и губернатора противоречило законам Кастилии (и, тем самым, сразу же теряло силу), так как имелся закон, принятый на кортесах в Толедо, который прямо запрещал любые наследственные пожалования судебных и административных должностей. Но в таком случае следует предположить, что-либо короли желали сделать для Колумба исключение, либо же они вообще не намерены были выполнять данные Колумбу обещания, зная, что наследственные пожалования не имеют юридической силы. Ответ, данный королевским адвокатом на требование Диего Колумба, отнюдь не обоснован такого рода причинами; отказ от предоставления прав, обусловленных договором в Санта-Фе, мотивируется ущербом, который неизбежно понесет корона, если соглашение будет выполняться «потому, что адмирал притязает на управление целым королевством и королевствами, которые открыты», а по римским законам допускалось расторжение договора, в случае если выполнение его причиняет ущерб одной из сторон. Тот же смысл имеет и ответ, данный лично королем Фердинандом Диего Колумбу: «Я бы сделал это для вас (выполнил бы все условия договора с Колумбом), но опасаюсь, что ваши потомки используют во зло мои дар». Диего Колумб, со своей стороны, предъявлял неумеренные требования. Он требовал: закрепления навечно за родом Колумба должности адмирала, вице-короля и губернатора Индий; жалования за отправление этих должностей; субсидию на содержание его личной охраны, т. е. вооруженной силы; права назначать всех чиновников гражданского и уголовного суда; права самому производить распределение индейцев и множества других привилегий, которые либо вытекали из договора, либо обосновывались истцом, исходя из его собственного толкования тех или иных документов. Приговор по этому процессу был вынесен только в 1536 г.[235]

Организация управления Индиями. Даже если бы договор в Санта-Фе и выполнялся точно, все же он оставлял широчайшее поле деятельности для короны. Объяснялось это не только тем, что все более и более укреплялась власть короны над «морями-океанами». Экономические и политические интересы королей намного превосходили интересы Колумба, и лишь корона с ее мощными органами центральной власти могла обеспечить замещение должностей в административном и судебном аппарате колоний. Это понимали Изабелла и Фердинанд, и, независимо от выполнения условий договора, они, начиная со второго путешествия Колумба, проявляли заботу об эксплуатации и организации новых земель. И следует отметить, что они стремились с самого же начала собрать как можно больше сведений об этих странах и их обитателях, для того чтобы определить, что требуется для управления ими. Таким образом, в инструкциях, данных Николасу де Овандо в 1501 г., Колумбу в 1502 г., Хуану де ла Коса в 1504 г. и — в договорах, заключенных с другими мореплавателями и исследователями в 1508, 1512и 1514 гг., предлагается и предписывается присылать донесения, которые могли бы послужить для составления «переписи ( padron ) всех земель и островов Индий». В грамоте 1508 г., в которой Фердинанд определял права своего «главного пилота» Веспуччи, он приказывает «всем пилотам, которые ныне и впредь будут посещать земли Индий, как уже открытые, так и те, что предстоит открыть, тотчас же по возвращении в Кастилию доставлять сведения о новых землях или островах, или бухтах, или гаванях, или обо всем прочем, достойном быть помещенным в указанную королевскую перепись».

Для разрешения всех вопросов как научных, так и административных, и экономических, связанных с Индиями, в Кастилии были созданы два учреждения: «Торговая Палата» ( Casa de Contraciaciôn ) в Севилье (10 января 1503 г.) и «Совет по делам Индий» ( Consejo de lndias ). Торговая Палата была вначале, как указывает само ее название, учреждением в основном торговым. Торговая Палата хранила на своих складах все товары, которые вывозились в Индию или привозились оттуда, и руководила их покупкой, продажей и перевозкой. В ее функции входило также все, относящееся к торговле на африканском побережье («Малое Море» и Берберия) и на Канарских островах. Ее штат сперва ограничивался казначеем, счетчиком и фактором[236]. В 1505 т. устав был расширен. В компетенцию Торговой Палаты вошли дела, касающиеся эмиграции в Индии и найма кораблей, туда посылаемых. Позднее (а может быть, и с самого начала, так как Торговая Палата унаследовала функции старинного трибунала адмиралтейства) должностным лицам этого ведомства было пожаловано право разбора уголовных дел, о чем свидетельствуют конфликты с севильскими судьями, и текст одной грамоты от 14 ноября 1509 г. В уставе 1510 г. определяются права юрисдикции Торговой Палаты.

Но хотя с момента ее создания в деятельности этого учреждения принимают участие технические служащие, пилоты и космографы (Хуан де ла Коса в 1503 г., Висенте Я пьес Пинсон и другие), которые ведают подготовкой экспедиций и составлением карт, все же до 1508 г. не получают достаточного развития исследовательские функции Палаты. В, 1508 г. создается должность главного пилота ( piloto mayor ), обязанного обучать пилотов, отбывающих службу на кораблях, которые совершают рейсы в Индии, и составлять и хранить карты новооткрытых земель, на основании которых составлялась общая перепись. Первыми главными пилотами были Америго Веспуччи (1508–1512) и Хуан Диас де Сола (1512–1516 гг.). К этим чисто техническим функциям пилотов глава 7-я устава 1510 г. добавляет, что они должны «исследовать положение открытых, но еще не заселенных земель и вести переговоры с частными лицами, которые желают направиться туда и давать отчет королю о намерениях этих лиц».

В том же документе подробнейшим образом регламентируется навигационная практика и учреждается особый орган — своего рода центральная экспедиция, которая регистрирует все депеши, идущие из Кастилии в Индии и обратно. Наконец, в грамоте от 26 сентября 1511 г. определяются судебные функции Торговой Палаты. Судьям этого учреждения «надлежит разбирать споры и тяжбы, возникающие между купцами и их агентами, капитанами, боцманами, конопатчиками, моряками и иными лицами, в связи с их совместной деятельностью в Индиях и по поводу грузов, которые находятся там и туда прибывают, найма судов и контрактов по страхованию кораблей».

Совет по делам Индий был создан в 1511 г., но расширение его функций относится уже к следующему периоду.

В дополнение к Торговой Палате в Севильи были созданы подчиненные этому учреждению торговые дома на Антильских островах, где уже в 1493 г. появляются факторы, казначеи и счетчики.

Корона стремилась заселить новооткрытые земли испанцами, чтобы обеспечить господство над этими владениями и торговлю с ними. Поэтому эмиграция в Индии поощрялась — колонистам предоставлялись земли( mercedes ), ввозившиеся туда товары освобождались от пошлин; в новооткрытые земли высылались лица, изгнанные из Испании, и преступники, не осужденные на смертную казнь и чьи «преступления, были таковы, что по справедливости заслуживали высылки в Индии» (указ от 22 июня 1497 г.). Категорически воспрещалась иммиграция иностранцев. Исключение было допущено лишь для лиц, которые осели на Эспаньоле в первые годы освоения острова (всего насчитывалось лишь пятнадцать таких иммигрантов[237]. В Америку были перенесены формы кастильского муниципального строя, отразившиеся и на организации управления индейскими селениями ( pueblos ). Любопытно отметить, что уже к началу XVI в. относятся собрания делегатов городов и селений, которые в дальнейшем приобретают известное значение как совещательные органы, в компетенцию которых входит разбор местных дел.

Наиболее важным районом в пределах новооткрытых земель в то время был остров Эспаньола, на северном берегу которого Колумб основал город Изабеллу. Он же заложил на южном берегу второй город — Санто-Доминго, который впоследствии стал столицей Эспаньолы[238]. Вскоре был заселен остров Пуэрто-Рико и началась колонизация Кубы и Ямайки.

Законодательство. Все эти нововведения и реформы предполагают, естественно, значительное развитие законодательства. Уже отмечалось, что в эту эпоху большая часть законодательных актов и распоряжений провозглашалась и подписывалась королями в форме грамот, указов, посланий, инструкций, соглашений и т. п.; при всем своем значении, решения кортесов играли меньшую роль, чем акты, исходящие непосредственно от короля и королевы. Ввиду крайней разнородности и запутанности кастильского законодательства была проведена работа по его кодификации, предпринятая, по-видимому, по поручению Изабеллы двумя законоведами — Альфонсом Диасом де Монтальво и Галиндесом де Карвахалем. Опубликован был только свод, составленный Монтальво. Этот свод известен под названиями «Королевские распоряжения Кастилии» и «Устав доктора Монтальво». Он состоит из восьми книг и включает решения кортесов (начиная с кортесов в Алькала, 1348 г.), различные распоряжения королей (от Альфонса X) и законы, заимствованные в более древних источниках. Всего «Устав доктора Монтальво» содержит 1163 закона, относящихся к сфере политического, административного, гражданского и уголовного права и к процедуре ведения процесса, причем 230 законов этого свода принадлежат Фердинанду и Изабелле. Неизвестно, получил ли этот свод законную силу или остался лишь проектом, формально не утвержденным королем и королевой. По-видимому, справедливо первое предположение, принимая во внимание, что в протокольных книгах различных городских советов были обнаружены ссылки на королевские решения, согласно которым предписывалось руководствоваться «Уставом» при разборе дел. Бесспорно, «Устав» широко применялся на практике, о чем свидетельствует тот факт, что к 1513 г: появилось не менее 13 его изданий. Свод этот был, однако, несовершенным и неполным. Одни и те же законы в нем часто повторяются. У некоторых искажен текст или точно не фиксируется сфера их применения; кроме того, «Устав» содержит не все указы и решения королей и кортесов.