— Сынок, — окликнул его Сартакпай, — быстро вел ты реку, но я хочу посмотреть, хороша, удобна ли для людей твоя дорога.
И старик пошел от Оби вверх по Катуни-реке. Адучи-мерген шагал позади отца, и колени его гнулись от страха: о людях он не думал, когда гнал воду. Вот отец перешагнул через реку Чемал, подошел к горе Согонду-туу. Лицо его потемнело, брови закрыли глаза:
— Ой, стыд, позор, Адучи-мерген сынок! Зачем ты заставил реку повернуть здесь так круто? Люди тебе за это спасиба не скажут. Плохо сделал, сынок.
— Отец, я не мог расколоть Согонду-туу, даже борозду провести по ее хребтам не хватило сил.
Тут Сартакпай снял с плеча свой железный лук, натянул тугую тетиву, пустил литую медную трехгранную стрелу. Согонду-туу-гора надвое раскололась. Один осколок упал пониже реки Чемала, другой вонзился в берег Катуни и до сих пор стоит там.
Так богатырь дал реке дорогу, прямую, как след его стрелы.
Дальше пошли отец и сын вверх по Катуни-реке. Видит старик — свирепо бежит река, рвет и рушит берег.
— Как будут люди перебираться здесь с одного берега на другой? Опять ты не вспомнил о людях, сынок Адучи.
У самого устья реки Чобы богатырь опустился на серый камень, крепко задумался: «Как людям помочь?»
— Здесь, — сказал он, — как раз середина реки. Тут мы построим мост.