Покорно молчал молодой Адучи. Он не смел перед отцом сидеть и стоял, качаясь от усталости, словно камыш на ветру.
— Пойди домой, дитя, — позволил Сартакпай, — только не спи. И жена твоя, Оймок, из уваженья к моей работе, пусть в эту ночь не смыкает век.
— Неужто вы, отец, всю ночь не уснете?
— Когда творишь великое дело, сон не посмеет прийти.
Низко поклонившись, ушел Адучи.
Сартакпай принялся собирать в подол шубы большие камни и скалы. Всю темную ночь без отдыха работал старик.
Ветер гнул деревья, Катунь на берегу срывала камни с берегов и разбивала их на тысячу осколков, в небе дымились черные тучи, сверкали молнии, гремел гром.
— Э-э, — усмехнулся Сартакпай, — молния мне поможет!
Он поднял руку, схватил молнию и вставил ее в расщепленный ствол пихты. При свете пойманной молнии старик вонзал один камень в другой, и камни покорно лепились один к другому. И когда осталось положить только последний ряд, мост вдруг со страшным шумом обрушился.
Сартакпай рявкнул, как медведь, и выбросил камни из подола шубы. Гремя посыпались они и завалили берег от устья Чобы до устья реки Эндиган, там они и лежат до сих пор.