Старики как сидели — так вечным сном спят. Из дому Юскюзек вышел дитятей. Из орлиного гнезда юношей улетел. Теперь Юскюзек зубы стиснул, выпрямил плечи. Он возмужал, созрел, человеком стал.
Караты-хан ночью не спит. Днем не спит. Все время
на ходу живет. Он ждет вести о гибели Юскюзека, хочет скорее жениться на Алтын-Чач.
— Эй, раб! Ступай в сердцеподобный аил. Посмотри,
плачет там или смеется Алтын-Чач. В тот же день обратно вернись, мне правду скажи.
Пятясь, вышел раб из дворца. Быстрее темно-бурого иноходца устремился к аилу Юскюзека. В тот же день вернуться ему приказал Караты-хан. Раб спешил. Раб не останавливался. Раб одним глазом взглянуть хотел—и обратно бежать. Но только полглазом увидал он Алтын-Чач — и забыл, зачем шел. Рот широко открыл, не мигая на Алтын-Чач смотрит.
Волосы ее золотые, как осенние березы. Ресницы —
густая хвоя.
День сидел и ночь сидел раб у раскрытой двери Он не знал, зачем шел. Забыл, куда должен идти.
На второй день земля и небо покачнулись. Черный вихрь ударил. Как сухой лист, взлетел вверх аил Юскюзека. Ездящий на темно-буром коне Караты-хан раба за косу схватил.—Ты как смеешь смотреть на Алтын-Чач?