Ручаться нельзя, что история эта правдива. Однако сами посудите: если некто каждое воскресенье ходит в церковь, разве станет он в субботу врать первому встречному?
Вот этот аккуратный ходок в церковь и поведал данную историю, он поклялся, что всё в ней святая правда и что произошло это как раз, когда в виргинской речке под странным названием Коровий Выгон он удил рыбу. В то время по берегам этой речки городов ещё было мало, всё пространство покрывали леса и болота.
- Так вот, - рассказал он, - стояло тёплое погожее утро, и я отправился на реку, чтобы поудить рыбку.
Пошли мы, стало быть, вдвоём - я и моя старшая дочь Кэрол, которая была великая охотница до рыбной ловли, почти что как я. Я нёс удочки, а Кэрол - корзину, сплетённую ею из ивняка. А в корзине той было полно всякой снеди, да ещё кувшин золотистого вина из одуванчиков, какое её мамаша приготовила прошедшей весной. Каждую весну она готовила вино из одуванчиков, и вот вам моё честное благородное, никто лучше её не умел его делать во всей Виргинии.
Насчёт живца мы не беспокоились, потому как червяка я мог изловить везде, а то и лягушку. Их всюду пруд пруди.
Так мы и шли, покамест не добрели до реки. Выбрали местечко, сели. Вот тут-то я и вспомнил о наживке.
"Кэрол, - говорю я, - нам бы живца теперь!"
Уселись мы так уютно, точно кролики под кустом, и до того неохота мне было подниматься. Гляжу я вокруг, нельзя ль чего нибудь вырыть поблизости, как вдруг замечаю старушку мокасинную змею. Лежит неподалече, а в пасти у ней жирненькая такая лягушка, и она её вот-вот заглотнёт.
"Эх, была не была! Что змея её заглотит, что на живца я её возьму, для неё всё едино", - подумал я.
Стало быть, встал я, нашёл палку вроде рогатки, прижал змею к земле и вытащил у неё из пасти лягушку нам на живца.