Если миновать алгебраированную формулу, слова здесь выражают мысль, столь общую, ходовую и непреложную, что негде и поместить ее иначе, как в разряде "великих истин": "солнце светит днем, а луна ночью", "черного кобеля не отмоешь добела" и пр. Ну а как загнули плюсы, да знаки деления, да ар а2, а3 -- весь жупел Егора Зиберова,-- тут "великая истина" как бы и оригинальностью прирумянилась, и не у всякого Удодова достанет скептической смелости сказать старухе, что для сообщения таких новостей не стоило ей вставать из гроба.
А вот -- не угодно ли еще страшнее:
Если при стационарном творчестве t мы устанавливаем обратную пропорциональность между Q (количеством) и Г (напряжением), то при возрастании творческого напряжения возрастает напряжение настроения; это значит: при напряжении Q как бы возрастает пропорционально напряжение этого творчества. Обозначая возрастания напряжения чрез X, X 1 X 2, имеем
а есть коэффициент возрастания Q при возрастании творческого подъема на условно-теоретическую единицу Имеем уравнение:
Q t = Q 0 +Q 0 -dt.
Вынося за скобки Q Q, получаем:
Q t = Q 0 (1+dt).
Эта формула аналогична формуле, выражающей закон Шарля и Мариотта: PU= P 0 U 0 (1 + dt), где d -- коэффициент расширения газов.
Нет ничего более нематематического, как условное пользование внешними математическими приемами вне области точных исследований и наук. Насколько строга и безусловна математика у себя дома, настолько она податлива и любезно уступчива в гостях. Хватило бы только букв в латинском и греческом алфавите, а то при произвольности заданий, свободе допущений и капризе коэффициентов ими можно вывести и утвердить все что угодно. Не только формулу творческого напряжения ("Напрягся -- изнемог, потек -- и ослабел"), аналогичную формуле закона Мариотга, но и -- что "дважды два -- стеариновая свечка", и рыночную стоимость сапогов всмятку, и статистику мимо едущих Андронов. Найдите в "Русском архиве" или "Русской старине" (имеется в обоих) рассказ о том, как -- когда Дидро надоел публике екатерининского "Эрмитажа" своими вольнодумными рассуждениями, был приглашен на куртаг знаменитый математик Эйлер с поручением разбить великого энциклопедиста на его же собственном поле.