На голову они там себе поют, парни: в такие ночи сухие кусты ползают по деревне, обступают село воющей стаей; красная бабаМаланья летает по воздуху, а за ней вдогонку кидается гром.
Кто же, кто, безумец, всю ночь туда ходил по селу, обнимался с кустом да, зайдя в чайную лавку, со всяким сбродом прображничал и не час, и не два? Пьяный,-- кто потом провалялся в канаве? Чья это красная рубашка залегла под утро у пологого лога, у избы Кудеярова-столяра? Чей посвист там был, и кто из избы на посвист тот отворял оконце и долго-долго вглядывался во тьму?
Угодно Левитова? Сделайте одолжение!
Врезалась она (дорога) сухой усмешкой в большой зеленый целебеевский луг. Всякий люд гонит мимо неведомая сила,-- возы, телеги, подводы, нагруженные деревянными ящиками с бутылями казенки для "винополии"; возы, телеги, народ подорожный гонит: и городского рабочего, и Божьего человека, и "сицилиста" с котомкой, урядника, барина на тройке -- валом валит народ; к дороге сбежались гурьбой целебеевские избенки -- те, что поплоше да попоганее, с кривыми крышами, точно компания пьяных парней с набок надвинутыми картузами; тут и двор постоялый, и чайная лавка -- он там, где свирепое пугало шутовски растопырило руки и грязную свою из тряпок кажет метелку -- вон там: еще на нем каркает грач. Дальше -- шест, а там -- поле пустое, большое. И бежит, бежит по полю белая да пыльная дороженька, усмехается на окрестные просторы,-- к иным полям, к иным селам, к славному городу Лихову, откуца всякий народ шляется, а иной раз такая веселая компания прикатит, что не дай Бог: на машинах -- городская мамзель в шляпенке да стрекулист или пьяные иконописцы в рубашках-фантазиях с господином шкубентом (черт его знает!). Сейчас это в чайную лавку, и пошла потеха; к ним это парни целебеевские подойдут и, ахкак горланят: "За гаа-даа-ми гоо-ды... праа-хоо-дяя-т гаа-даа... пааа-ааа-гибяяя маа-аа-ль-чии-ии-шка, паа-гии-б наа-всии-гдаа..."
Угодно Глеба Успенского? Не без этого товара в нашей лавке:
А во фруктовом саду Аннушка-Голубятня шепталась с Сухоруковым, с медником:
-- Едак, Анна Кузьминишна, оставлять не след: никак, етта, нельзя; с иестава часа, коли оставить, нам капут всем...
-- Ох!
-- Как ни охайте, а с ним порешить придется...
-- Ох, не могу!