О записках декабриста С. И. Волконского и романе "Война и мир"
"Когда все поднялись к ужину, Николенька Болконский подошел к Пьеру, бледный, с блестящими, лучистыми глазами.
-- Дядя Пьер... вы... нет... Ежели бы папа был жив... он бы согласен был с вами?-- спросил он".
Разговор, взволновавший Николеньку Болконского, происходил 5 декабря 1820 года и имел предметом организацию одного из тех тайных обществ, что в данную эпоху росли как грибы,-- в защиту либеральных начал, которыми взманили и обманули русское общество первые годы царствования Александра I и которые теперь так безжалостно давила солдатская реакция Аракчеева.
На нервный вопрос Николеньки Болконского Пьер Безухов ответил:
-- Я думаю, что да.
Сценою этою Л.Н. Толстой дал заключительный аккорд характеристике князя Андрея Болконского, главного и наиболее интересного, глубокого и содержательного из героев "Войны и мира". Он указал, куда направила бы деятельность свою эта огромная, нервная и мыслительная сила, если бы не покончило все житейские счеты с нею бородинское ядро. В романе Толстого князь Андрей должен был умереть преждевременно, потому что того требовала полнота психологической картины, предпринятой и написанной, великим художником. Но, кончив свою личную, земную жизнь, князь Андрей не умер как идея и сила общественная -- напротив, тут-то он и стал расти и определяться, ясно разграничая трагическою фигурою своею лагери русской мысли, течения русских социальных и политических идеалов. "Война и мир" обрывается на том, что Николенька Болконский мечтает, как он станет подобен героям Плутарха, вдохновляемый -- кем? Памятью отца, которого он не знал и которого лишь поэтически себе воображает.
-- Отец, отец! Да, я сделаю то, чем бы даже он был доволен.
Николеньке во время этих мечтаний было пятнадцать лет. К роковому 14 декабря 1825 года он, если дожил <бы>, был двадцатилетним офицером, боготворящим Пушкина, восторженно декламирующим:
Лемносский бог тебя сковал