Тут, что ни строка, то недоумение.
Каким образом мог г. Александр Чехов рекомендовать в 1892--1894 году брата своего Антона Павловича, как "начинающего писателя А. Чехонте"?
Это -- годы, когда Антон Чехов был уже в зените успеха и известности. Собственно говоря, вся прославившая Антона Павловича беллетристика была им уже написана и напечатана,-- впереди оставался драматургический период. Да и то блистательный успех "Иванова" (1888), "Предложения" и "Медведя" уже поставил Чехова в первый ряд любимцев театральной публики. С именем Чехова были уже связаны "Степь", "Скучная история", "Дуэль", "Палата No 6" и др. Он давно уже получил Пушкинскую премию (1888). Его сахалинская поездка (в 1890 году) обратила на него внимание всей читающей России, а в частности московского медицинского мира, в котором тогда упорно говорили, что Антон Чехов отправился на Сахалин за материалом для докторской диссертации. Можно смело утверждать, что именно в это время Чехов созрел в силу, затем ставшую определительною для целого литературного периода. За исключением Льва Николаевича Толстого и В.Г. Короленки, имя Антона Чехова было в 1893 году бесспорно самым интересным и беспокойным для ждущего читателя. Говорить в это время о Чехове как о начинающем писателе было бы просто неловко: собеседнику, если он был мало-мальски образованный человек (а Рагозин был несомненно таков), оставалось бы только сделать круглые глаза и подумать с обидою: "За какого же невежду принимает меня этот господин?"
Но допустим, что г. Александр Чехов допустил такую неловкость, а Рагозин разделил ее и разговаривал с г. Александром Чеховым о Чехове 1893 года как о начинающем писателе. Так все-таки, поди, об Антоне Чехове говорили, а не об Антоне Чехонте! Кто в это время знал и помнил Антошу Чехонте? С псевдонимом юных дней своих автор "Пестрых рассказов" расстался в 1886 году -- к девяностым годам об Антоше Чехонте и память пропала. Она воскресла только с "Полным собранием сочинений" и, в особенности, после смерти Антона Павловича.
Г. Александр Чехов принадлежит к старой газетной корпорации "Нового времени". В корпорации этой позднейший Чехов не пользуется большою любовью (вспомним пресловутые статьи г. Ежова), тогда как о Чехове раннем, до сборника "Сумерки" включительно, вспоминают с гордостью и удовольствием, и даже самая редакция газеты украшена портретом этого "Чехова первой формации". Поэтому не совсем удивительно было бы, если бы для г. Александра Чехова представление о гениальном брате его, в самом деле, застыло на узкой старой ступени "Антоши Чехонте", и он, в самом деле, только "Антошею Чехонте" и сумел отрекомендовать Л.Ф. Рагозину автора "Палаты No 6" и "Дуэли". Допущение это обидно для г. Александра Чехова, и я не позволил бы себе сделать его самостоятельно, но -- раз Александр Павлович сам дает такое о себе показание,-- что же тут делать? Странно, а надо верить: ведь -- не к славе своей человек анекдот рассказал, а совсем наоборот. С чего ж бы на себя этакое попусту взводить-то?
Но, если мы поверим г. Александру Чехову, что он продолжал видеть в брате "начинающего писателя Антошу Чехонте" после "Иванова", "Скучной истории", "Палаты No 6" и пр., то еще мудренее поверить в сообщаемую их хвалебную фразу Л.Ф. Рагозина: "Я вот сейчас по дороге" в департамент прочел новенький рассказ А. Чехонте. Что за прелесть!" И т.д.
Г-н Рагозин никак не мог сейчас, т.е. в 1892--94 годах, прочитать новенький рассказ А. Чехонте опять-таки по той простой причине, что А. Чехонте остался в первой половине 80-х годов, а во второй быстро переродился в Антона Чехова. "Поставить на книжке мое настоящее имя нельзя, потому что уже поздно: виньетка готова и книга напечатана. Мне многие петербуржцы еще до вас советовали не портить книги псевдонимом, но я не послушал, вероятно, из самолюбия",-- так писал Антон Павлович Д.В. Григоровичу уже 28 марта 1886 года. Это был сигнал Антоше Чехонте умаляться и сходить на нет, а Антону Чехову расти и заполнять собою литературное десятилетие. В девяностых годах Антошею Чехонте Антон Павлович не подписывался. "Антоша Чехонте" -- подпись "Будильника", "Осколков", "Света и теней", "Петербургской газеты" и лишь несколько раз "Нового времени". В указываемый г. Александром Чеховым период Антон Павлович давно уже разошелся не только с юмористическими журналами, но и с ежедневною петербургскою прессою. Он уже прошел "Северный вестник", и теперь друзьями его были "Русская мысль" и "Русские ведомости". Какой же таинственный новенький рассказ А. Чехонте и в каком таинственном издании мог читать в 1893 году Л.Ф. Рагозин "по дороге в департамент"? Это мы могли бы узнать только разве от самого Л.Ф. Рагозина. Но, покуда г. Александр Чехов "все собирался написать, неумолимое время сделало свое. В скором времени после этого разговора (в котором Рагозин разрешал г. Александру Чехову огласить "паспортную эпопею" и общал "прочесть с удовольствием") в траурной каемке на первой странице "Нового времени" появилось имя Л.Ф. Рагозина". И так как Л.Ф. Рагозин был в это время уже "единственным оставшимся в живых участником паспортной эпопеи", то тайну появления Антоши Чехонте в 1893 году где-то по дороге в медицинский департамент приходится, к сожалению, сдать в архив неразрешимых исторических загадок, вместе с Лжедимитрием, Железною Маскою и шевалье д'Эоном.
Быть может, г. Александр Чехов описался в своих хронологических показаниях, и надо их отнести к первой половине восьмидесятых годов? Тогда, пожалуй, Антону Павловичу, только что окончившему университетский курс, было бы и более естественно беспокоиться необходимым обменом диплома на паспорт. Но, к сожалению, в это время г. Александр Чехов еще никак не мог оказать Антону Павловичу никаких петербургских протекций, потому что и сам он еще не секретарствовал в "Новом времени" и не редактировал журнала "Слепец", но жительствовал в Москве и мирно писал рассказы в "Будильнике" за подписью "Агафопод Единицын".
Так что -- когда все это событие произошло, из данных г. Александра Чехова постичь невозможно: история вне времени с героем вне пространства.
Боже сохрани, чтобы я подозревал г. Александра Чехова, будто он вот так -- взял да всю историю с паспортом покойного брата своего невесть зачем выдумал! Что-нибудь и как-нибудь, вероятно, было, но -- полагаю, что было и не то, и не так, как изображает г. Александр Чехов. Он тут чего-то напутал и сильно напутал.