И вскричалъ герольдъ:
-- Кто хочетъ просить суда у его свѣтлости графа Фландрскаго? Выступайте впередъ и обвиняйте безъ страха!
Нищая старуха, въ рваномъ рубищъ, вся въ синякахъ и ранахъ, подняла руки вверхъ и -- расталкивая предъ собою толпу -- завопила:
-- Я! Я прошу суда у графа!
И когда стала предъ лицомъ Балдуина, сказала:
-- Ваша свѣтлость! Я бѣдная вдова. На шeѣ у меня -- трое сиротъ: дѣти моего покойнаго сына, что сложилъ голову въ Палестинѣ, на службѣ Господу Богу и его свѣтлости, вашему отцу. Ихъ, ваша свѣтлость, надо поить и кормить, а достатки мои малые. Всего-то имущества у меня было -- хата, да двѣ коровенки. Вчера, ввечеру, ѣхалъ мимо министръ вашъ, Пьеръ д'Осканъ, -- вонъ этотъ великолѣпный рыцарь, что стоитъ возлѣ вашей свѣтлости. Полюбились ему мои коровы, и онъ велѣлъ своимъ лакеямъ угнать скотину къ себѣ, въ свой коровникъ. А когда я сказала: -- Нѣтъ, господинъ рыцарь, теперь не тѣ времена! -- и стала грозить ему вашимъ судомъ, -- министръ вашъ приказалъ слугамъ разнести мою хату по бревну, избилъ меня и сиротъ... и вотъ я предъ вашею свѣтлостью, вся -- какъ видите.
Ничего не отвѣтилъ старухѣ Балдуинъ, точно и не слыхалъ ея. А рыцарь Пьеръ д'Осканъ стоялъ -- не робѣлъ. Могучій онъ былъ человѣкъ, и не ему было бояться графского суда и поклеповъ какой-то нищей старухи.
-- А что, палачъ, -- сказалъ Балдуинъ, -- хорошо ли разгорѣлся твой костеръ, довольно ли вскипѣло въ котлѣ масло?
-- Никакъ нѣтъ, ваша свѣтлость, -- отвѣчаетъ палачъ. -- Сiю минуту вскипитъ, -- обождите самую малость!
Графъ кивнулъ головою, и герольдъ закричалъ: