-- Никакъ нѣтъ, ваша свѣтлость. Ciю минуту вскипитъ, обождите самую малость.
Снова принялся за судъ Балдуинъ, примирилъ двѣ семьи, что дошли до ножей изъ-за отказа въ сватовствѣ отцу жениха отцомъ невѣсты. Отпустилъ и спрашиваетъ въ третіи разъ:
-- Теперь, палачъ, готовъ ли твой костеръ, въ пору ли вскипѣло въ котлѣ твоемъ масло?
-- О, да, ваша свѣтлость! -- теперь лихо горитъ мой костеръ, и какъ разъ въ пору кипитъ въ котлѣ надъ нимъ масло.
-- Приблизьтесь же ко мнѣ, сиръ Пьеръ д'Осканъ, -- а ты, палачъ, возьми этого человѣка.
Затрясся рыцарь, какъ осиновый листъ, поблѣднѣлъ, какъ мертвецъ, и, шатаясь, выступилъ впередъ на зовъ государя... Самъ палачъ оробѣлъ смотритъ на Балдуина, не вѣритъ ушамъ:
-- То ли я ослышался? то ли молодой графъ рехнулся?
Но грозно взглянулъ Балдуинъ, тряхнулъ топоромъ. И схватилъ палачъ рыцаря и -- какъ былъ тотъ въ сапогахъ и шпорахъ -- швырнулъ его въ кипящее масло. А народъ рукоплескалъ и вопилъ:
-- Да здравствуетъ графъ Балдуинъ и праведный судъ его!
-- Да здравствуетъ Балдуинъ Справедливый!