Когда не было пѣшеходовъ, Христофоръ рылся въ рѣчномъ руслѣ, очищая дно отъ подводныхъ скалъ, корягъ, затонувшихъ барокъ. Онъ заваливалъ омуты, ставилъ вѣхи у водоворотовъ. Либо копалъ каналъ, которымъ собирался перемѣнить теченіе рѣки -- въ обводъ водопада.
Трудами Христофора нагромоздились на берегахъ Рейна цѣлыя горы. Онѣ видны и по сейчасъ. Люди любуются ихъ величіемъ и настроили на нихъ красивыхъ замковъ.
Мало по малу Христофоръ смирилъ рѣку. Водопадъ сталъ простымъ перекатомъ. Теченіе плавно пошло по судоходному фарватеру. Люди перестали бояться побѣжденной стремнины. Легкіе челноки смѣло скользили по Рейну въ томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ еще недавно только и было надежды на переправу, что могучія плечи великана Христофора. Работы у богатыря убавилось. И вовремя: за неустаннымъ трудомъ, онъ и самъ не замѣтилъ, какъ длинная рыжая борода его и золотые кудри сдѣлались бѣлѣе снѣга. Встрѣчая свое отраженіе въ зеркалѣ Рейна, Христофоръ усмѣхался:
-- Ишь какой я дѣдъ! Должно, не мало мнѣ годовъ... Этакъ, пожалуй, и смерть не за горами.
Смерти онъ не боялся, но тревожился мыслью: вдругъ -- умрешь, не видавъ Христа? вдругъ -- не успѣешь послужить Ему своею богатырскою силою?...
На дворѣ стояла осень. Bыпала холодная ненастная ночь. На Рейнѣ разгулялась волновая погода. Христофоръ крѣпко спалъ подъ своими рогожами.
-- Христофоръ! Христофоръ! -- услышалъ онъ сквозь сонъ. Онъ привыкъ, чтобы его будили среди ночи, - вскочилъ на ноги, взялъ фонарь и посохъ и вышелъ на рѣку. Но ту сторону Рейна чуть мерцало свѣтлое пятнышко.
-- Христофоръ! Христофоръ!
Когда богатырь переправился черезъ рѣку, онъ очень удивился. И было чему: на берегу ждалъ его малютка-мальчикъ. Онъ былъ босикомъ, въ бѣлой сорочкѣ и держалъ въ рукѣ золотое яблоко.
-- Благослови Христосъ тебя, дитя! воскликнулъ изумленный великанъ, -- откуда ты? кто бросилъ тебя здѣсь въ такую бурную ночь?