-- Не знаю... Вы говорите, владыка.
-- Павликиане -- армяне.
-- Вы говорите, владыка.
-- А армяне в Христа не веруют.
-- Вы говорите, владыка.
-- Ну, и садись в Суздаль-монастырь! И зваться тебе отныне не Розановым, а розанианцем...
Жертвою властного невежества страшно быть во всякой области жизни, но страшнее всего, когда невежество хочет господствовать над человеческою совестью. Потому что у невежества одно оружие к державству: разъяренный предрассудок, не слушающий доказательств, умышленно закрывающий глаза на факты и даже мирным уступкам в собственную свою пользу показывающий кулаки и изрыгающий анафемы. Всего этого Россия предостаточно насмотрелась и наслушалась на царицынской арене, начавшей было расползаться уже на Поволжье.
Если г. Розанов возобновит в памяти историю Соборов Константинопольского (448 г.) и Ефесского (449 г.), неурядицами своими подготовивших четвертый вселенский Халкидонский Собор (451 г.), тот самый, которого не признают армяне, он увидит в ней многих Гермогенов и Илиодоров в действии. В таком выразительном действии, что второй из названных Соборов (Ефесский, под председательством Диоскора [Диоскор (?--454) -- патриарх Александрийский, поддерживавший секту евтихианцев (монофизитов).]) остался в церковной истории с прозванием "разбойничьего".
Самое евтихианство, из которого истекло армянское вероисповедание, выработалось в распрях этих Соборов нехотя, как вынужденный результат слепой ревности вот этакого же тогдашнего Гермогена, епископа Евсевия Дорилейского. Ему во что бы то ни стало надо было довести до отлучения бывшего приятеля своего, архимандрита Евтихия, весьма старого и покладистого монаха-монофизита, который шел решительно на все потребованные от него уступки. Но, когда он их делал, их от него не принимали: "Я обвинял его не за будущее, а за прошедшее,-- говорил Евсевий. Теперь, если бы кто-нибудь поднес ему правильное изложение веры и сказал бы: подпишись и согласись по необходимости, то неужели поэтому должен я считаться побежденным? Скажи заключенным в темнице -- отныне не разбойничайте,-- и все они обещаются" (Терновский).
Не нынешний ли это язык? Не Гермогенова ли проверка всех инаковерующих и мыслящих -- вечный источник разделений, отделений, дроблений и всяких трещин в той самой церкви, которую Евсевий и Гермогены будто бы единят и защищают? Так-то вот народилось и то армянство, которое Гермоген воображает отрицающим Божество Христа! Чтобы выдвинуть его на боевую арену, достаточно было ссоры двух монахов, из которых один ни за что не хотел принять от другого ни доказательств, ни уступок. А не хотел потому, что -- "если я окажусь клеветником, то с меня снимут сан и отправят меня в ссылку!"