Охват поэтической компетенции бесспорно широкий, однако опять-таки не побивший былых рекордов. Уже пятьдесят четыре года назад Русь ознакомилась с великим поэтом, носившим скромное имя Якова Хама, который
На все отозвался,-- ни слабо, ни резко,--
Воспел Гарибальди, воспел и Франческе... *)
{*) Яков Хам имел некоторое сходство с г. Игорем Северяниным и в том отношении, что, подобно тому, как г. Игорь Северянин творит стихи свои на румынском наречии и потом уже посильно переводит их на русское, так и Яков Хам изливал свои вдохновения на австрийском языке (румынском, даже пограничном), а переводил их для россиян Н.А. Добролюбов.}
Предупрежденный в "направлении" Яковом Хамом, в этической проповеди г. Игорь Северянин является открывать Америку после "Санина" и, по крайней мере, тысяч десяти "русских ницшеанцев", включая в число последних и г. Анатолия Каменского, рекорд которого г. Игорь Северянин тщетно пытается побить в своей "Катастрофе"... Далеко кулику до Петрова дня! То, для чего поэту понадобилось железнодорожное крушение с остановкою в 18 часов, герои г. Каменского обрабатывали в пять минут, на ходу поезда!
Г. Игорь Северянин не чужд горестного сознания насмешек преследующего его рока и борется с своим злым демоном на всех, так сказать, платформах поэтического творчества. Не имея оригинальных идей, он пытается взять реванш, по крайней мере, на оригинальной форме, вертя оную сяк и так. Этими полезными техническими упражнениями он, действительно, развил в себе ловкость, которую, если бы дело шло не о поэте, можно было бы определить акробатическою. Так на странице 45-й "Златолиры" он обрушивает на читателя замечательный фокус, в виде редкостно-богатого подбора однозвучной мужской рифмы:
ДУРАК
Жил да был в селе "Гуляйном" дьяк-дурак,
Глоткой -- прямо первый сорт, башкою -- брак.
Раз объелся пирогами,-- да в барак,