ГАБРІЭЛЛА. Говорите за себя, синьоръ Альнаръ, -- я совсѣмъ этого не знаю.
ДОНЪ ЖУАНЪ....и ничто въ мірѣ не помѣшаетъ намъ быть счастливыми. Гдѣ я васъ встрѣчу въ слѣдующій разъ?
ГАБРІЭЛЛА. Надѣюсь, что лишь на томъ свѣтѣ.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Тамъ трудно будетъ найти другъ друга: слишкомъ многолюдное общество. при томъ, мы съ вами люди простые, а сейчасъ у смерти въ модѣ кардиналы, министры -- люди государственные... Богъ съ нмми. Я не лѣзу въ знать и предпочитаю быть живымъ демократомъ, чѣмъ аристократическимъ покойникомъ. Не предпочтемъ ли мы тому свѣту гротъ Позилиппо?
ГАБРІЭЛЛА. Свиданіе? Синьоръ, вы оскорбляете женщину, не подавшую вамъ повода сомнѣваться въ порядочности.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Нѣтъ, это вы оскорбляете меня, предполагая, будто я способенъ любить женщину, сомнѣваясь въ ея порядочности. Я всю жизнь любилъ только порядочныхъ женщинъ, синьора, -- и уже тотъ фактъ, что я васъ люблю, есть аттестатъ вашей порядочности. Вы можете получить его сегодня въ гротѣ Позилиппо -- часъ назначьте сами.
ГАБРІЭЛЛА. Можно съ ума сойти, слушая этого человѣка. Довольно, синьоръ, прощайте.
ДОНЪ ЖУАНЪ. А отвѣтъ?
ГАБРІЭЛЛА. Какой отвѣтъ? что вы? Пошутили и довольно. Прощайте, веселый синьоръ Альваръ, прощайте! И если вы сдѣлаете мнѣ честь не узнавать меня при встрѣчахъ, вы дсставите мнѣ истинное удовольствіе. (См ѣ ясь, входитъ въ домъ.)
ДОНЪ ЖУАНЪ (всл ѣ дъ ей). О, разумѣется, синьора, не сомнѣвайтесь въ моей скромности. Я не изъ тѣхъ хвастуновъ, что прибиваютъ вывѣски къ дверямъ своей любви. Мы съ вами будемъ счастливы про себя, молча.