ОБЫВАТЕЛЬ. Убѣдитесь, донъ Эджидіо, что вы безстыдно оклеветали и дона Ринальдо, и вашу прекрашую супругу.
НИЩІЙ. Логика поднадула васъ, синьоръ, и вы сами теперь въ родѣ рогатаго силлогизма.
ЛЕПОРЕЛЛО. Донъ Ринальдо! Я извиняюсь. Дайте мнѣ вашу руку. Намъ не за что быть въ претензіи другъ на друга. Если рыбакъ рыбака видитъ издалека, то дураку съ дуракомъ плыть въ одной ладьѣ и Богъ велѣлъ.
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Ваши намеки заставляютъ меня блѣднѣть.
ЛЕПОРЕЛЛО. Извѣстно ли вамъ, донъ Ринальдо, что жилъ да былъ въ Англіи великій богословъ по имени Дервиніусъ?
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Впервые слышу это имя.
ЛЕПОРЕЛЛО. А между тѣмъ это онъ, чортъ бы его побралъ, открылъ ту фатальную силу, ту пятую стихію, съ которою мы напрасно боролись въ эту ночь и остались хромы -- какъ вотъ эта бѣдняга Джіованна, которую вы, въ качествѣ кардинальскаго племянника, исцѣляли, принимая ее за Габріэллу.
ДЖІОВАННА. Сподобилась, отцы родные, сподобилась!
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Караулъ!
МАРІАННА. Мѣтилъ въ орлицу, попалъ въ ослицу: это чьи слова, донъ Ринальдо?