НИЩІЙ. Сколько угодно, синьоръ. Если бы въ четвергъ -- другое дѣло: въ четвергъ я буду разбитъ параличемъ.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Тамъ, во дворцѣ Эспартеро, ты спросишь дона Фернандо ди-Кустоцца.
НИЩІЙ. Слушаю, синьоръ.
ДОНЪ ЖУАНЪ. Это я.
НИЩІЙ. Эччеленца!
ДОНЪ ЖУАНЪ. Ты найдешь моего денщика Франца, нѣмца, передашь ему записку и скажешь на словахъ, чтобы онъ немедленно шелъ сюда и ждалъ меня вонъ на томъ перекресткѣ. Вотъ еще золотой, -- надѣюсь, онъ придастъ остроту твоему зрѣнію и возвратитъ быстроту твоимъ параличнымъ ногамъ. (Уходитъ.)
НИЩІЙ. Синьоръ, вы творите чудесъ больше, чѣмъ Санъ-Дженнаро. Лечу быстрѣе вѣтра. (Б ѣ житъ и натыкается на входящихъ въ переулокъ Лепорелло и дона Ринальдо. Къ нимъ.) Чортъ бы васъ бралъ! Что вы, слѣпые, что ли? Чуть не сбили съ ногъ бѣднаго слѣпорожденнаго!
Лепорелло и донъ Ринальдо.
ЛЕПОРЕЛЛО. Итакъ, братъ мой, вы предполагаете...
ДОНЪ РИНАЛЬДО. Не предполагаю, почтеннѣйшій донъ Эджидіо, но положительно утверждаю, что честь ваша въ опасности исчезнуть.