Но барон устало смотрел вдаль, на красный вечерний запад, и говорил, уйдя в свои мысли, и вряд ли даже слышал возражение Дины:
-- Вот я приехал провести лето в деревне, а она забрала меня и не выпускает уже третий год, и не знаю, выпустит ли когда-нибудь... И это неправда, что я ее люблю... Я ее признаю, но не люблю, власть ее ощутил и понял, но не люблю... Я городской человек, совершенно городской, я очень чувствую, что на деревенских позициях я часто бываю смешон и что деревня должна смеяться надо мною... Может быть, какой-нибудь Молоток считает меня помешанным... Мне, Дина Николаевна, до сих пор приходится ломать себя и перевоспитывать, чтобы стать здесь таким же, как все, и быть... то есть стараться быть полезным, как все... Город плетет вычуры умов, навязывает им мнимую культуру, оторванную от связи с живою природою, порабощенную отчуждением от всего, что не человек, а человека обращающую в волка для другого человека...
-- Вы толстовец, барон?-- насмешливо возразила Дина.-- Впрочем, вопрос почти излишний... Кто же теперь из образованных людей вашего класса не толстовец? Сейчас в России все титулованные так делятся: либо крепостник, либо толстовец... иногда то и другое вместе, но середины -- нет...
-- Нет,-- грустно сказал барон,-- я не толстовец... куда мне... А на класс мой, Дина Николаевна, не нападайте: он у нас с вами общий, один...
Дина сердито засмеялась:
-- К сожалению, в качестве ссыльной, находящейся под полицейским надзором, не могу ознакомить вас с моим крестьянским паспортом... Или вы тоже, как здешние крестьяне, верите, что я княжна, скрываемая начальством по каким-то там особым правительственным расчетам?
-- Нет, в это я не верю,-- сказал барон,-- но согласитесь, Дина Николаевна, что крестьянских девиц, воспитанных англичанками и говорящих на трех европейских языках, в России не так уж много... Я тоже воспитан англичанкою, потом учился в привилегированном заведении... Обобщая нас обоих в одном классе, я именно этот класс и имел в виду.
-- Воспитанных англичанками и говорящих на нескольких языках?
-- Да... Что бы ни стояло в вашем паспорте, все-таки к нам вы гораздо ближе, чем к ним...
Он кивнул в сторону села, к которому они возвращались.