Савве только того и надо было. Он сейчас же схватился за вопрос и бросил словечко:
-- Оттого-с,-- поучительно объяснил он, морща в плутовскую усмешку все свое смугло-красное калмыцкое лицо,-- исключительно оттого-с, мой ангел, что образование у меня университетское-с, а ум -- десятский-с...
Человек с университетским образованием и умом десятского тонко понимал людей и знал им цену. Лестью взять его было нельзя, но он глубочайше презирал своих льстецов, да и вообще, людям не великую цену ставя, он не препятствовал им подличать сколько кому угодно. Зато в своей интимной компании, состоящей из самых неожиданно разнообразных людей, жестоко высмеивал непрошеное куртизанство, величественно толпившееся вокруг него -- небольшого ростом, коренастого человека, в каком-то блине вместо фуражки, в довольно-таки поношенных серых штанах и -- без часов.
-- Что вы, Савва Тимофеевич, все у других спрашиваете, который час?
-- Потому что своих часов не имею-с.
-- Так вы бы купили!
-- Денег нету-с, а маменька-с не дарит-с.
Он был неотделенный сын Марии Федоровны Морозовой, которой чудовищными капиталами -- знаменитыми морозовскими капиталами -- и ворочал, как полномочный распорядитель. Свой личный капитал он имел незначительный и любил это напоминать и ставить на ввд...
На том обеде в честь Саввы Морозова, с которого пошла о нем речь, атмосфера лести дошла до невыносимого напряжения. Лесть лилась потоками из каждого тоста. Льстили даже такие люди, которым ни по положению, ни по обычным их житейским целям, слишком далеким от морозовской сферы, незачем было льстить: льстили из любви к искусству, из платонического трепета пред миллионами... "Ведь у иного,-- хорошо выразился именно тоща Д.В. Григорович,-- когда он видит миллионера, вчуже холодеет селезенка". Кази долго морщился, наконец встал и произнес:
-- Вас все хвалят. Буду хвалить и я. Хвалю вас за то, что, родившись богатым человеком, не заснули на мешках с деньгами, а образовались, видели свет и людей. Хвалю за то, что в вас есть честолюбие -- не убивать жизнь в свое собственное нутро, наживая рубль на рубль и копейку на копейку, но поработать и на почве общественной деятельности. Вы умны, сведущи, богаты, можете принести много пользы. Так много, что, если вы сделаете хоть десятую долю того, что позволяет вам ваше положение, вам вправе позавидовать самые любвеобильные деятели русской истории. Ну, и надо делать, пора делать. Имейте любовь к стране, где вы родились, к среде, откуда вы вышли: любите их и слушайте их. Работайте для них не только потому, что за это вам дадут орден или коммерции советника, но и ради них самих. Вы умны -- делайте умною и среду свою. Вы образованны -- образовывайте и народ, которого вы сын. Ваши фабрики полны нововведений: знакомьте с прогрессом вашего производства и темного человека, включительно до мелкого захолустного кустаря. Иначе ведь ваш капитал -- ему конец и смерть. Ваши деньги взяты у народа -- отработайте их народу. Иначе ваш капитал будет кражею -- и при том неумною и бесполезною. Капитала в гроб не унесешь; только дикарь может дрожать над деньгами для денег. Двиньте же ваш капитал, как могущественную армию против невежества и сиротства русского рабочего, просветите его, смягчите его нравы. Тогда ни один русский не будет вправе сказать, что вы зарыли свои таланты в землю, каждый снимет перед вами почтительно шапку. Иначе же -- стоило ли вам и образовываться? Необразованный добыватель денег для самого себя сколотит капитал так же успешно, как и вы, даже еще успешнее, потому что не обязан цивилизацией к тонкой ответственности перед своею совестью, а вы уже обязаны. Иначе -- стоило ли вам и пускаться в общественную деятельность? Общественная деятельность хороша лишь тогда, когда она не маска, надетая, чтобы играть эффектную роль распорядителя судеб того или другого российского сословия, а то и всей России, но когда вся она -- любовь к самой России, любовь к русскому народу, к русскому просвещению...