Если забудешь краткий свой век...
Я ведь, брат, дошлый: все знаю. У меня тут друг-приятель по соседству, под воротами, букинист знакомый: все мне книжки дарит. Должен мне, ну и дарит. Процент процентом, а книжка книжкою -- такое уже положение... А ты все-таки носа не вешай, отче Евгение, что вешать? Всякое бывает на свете: и трын-траву козы едят. Несостоятельным объявляешься? -- неожиданно спросил он, впиваясь в Оберталя ястребиным оком.
Тот даже отшатнулся.
-- Что вы! Бог с вами!
-- Ну и молодчага! А то дурак ноне народ пошел, ох, дурак! Чуть в делишках трень-брень, глядь -- либо из пистолетки себе неприятность окажет, либо -- в несостоятельные. Вывернуть кафтан, барин, хорошо тому, у кого денег много, а у кого их нет, это, значит, из поля вон.
-- Вот что, Демьян Кузьмич,-- перебил Оберталь,-- у меня в эти дни голова кругом идет, так что я обиняки и шутки ваши даже плохо уразумеваю... Будьте добры, поговорим серьезно. Можете?
-- Я-то? Фу-ты, ну-ты, ножки гнуты! Смотри, как насупился: могила Бовы Королевича и Еру слана Богатыря!
-- Я к вам, конечно, за деньгами.
Старик зевнул.
-- Ну, брат,-- равнодушно возразил он,-- ради такой новости и супиться не стоило. Зачем же к Демьяну ездят люди, как не за деньгами?