-- Простите, граф,-- извинилась она,-- тетушка заставляет вас ждать; она очень занята; минут через пять освободится...
Три женщины, которых Оберталь успел видеть в этом таинственном доме -- горничная, растрепа и ее прилично одетая сестра,-- имели типическое сходство между собою: у всех хриповатые, срывчатые голоса, у всех худые измятые лица на статных телах, поблекшие щеки, обметанные губы и темные подглазицы; у всех нехорошая, притворная улыбка и взгляд вместе и скрытный, и нахальный, точно они сообща хорошо спрятали какую-то гадкую, порочную тайну и смеются над теми, кто ее ищет. Барышня занимала графа с четверть часа разговором о погоде, о Фигнере в "Онегине", о последнем романе Бурже... Говорила, как печатала: бойко, складно, толково. Граф терялся, с кем он имеет дело.
"Это не то, что я сперва подумал,-- соображал он и невольно покосился на нескромные картины,-- но, в таком случае, что же это?"
Барышня поймала его взгляд.
-- Тетушкин вкус,-- рассмеялась она неестественным смехом.
Оберталь невольно подумал: "Не твой ли, голубушка?"
И, несмотря на свой приличный вид и приятный разговор, собеседница сделалась ему противна. Особенно раздражала его ее некрасивая привычка ежеминутно трогать языком свои больные губы, точно она дразнилась. Граф перестал смотреть на барышню, но узнавал каждый раз, как она проделывала эту штуку,-- по ее произношению. Он молча удивлялся на самого себя, насколько пережитые им три тяжелых дня развинтили его нервы: "Если она еще раз высунет мне язык, я, кажется, обругаю ее. Дошел же я, однако, до точки: ненавижу женщину, которую впервые вижу, только за то, что у нее есть дурная манера.. Это уж что-то истерическое..."
К счастью, Фелицата Даниловна соблаговолила наконец выйти, и барышня скрылась, несказанно облегчив душу Оберталя.
Будь г-жа Эйс-Гаутон повыше ростом, она могла бы носить мужское платье без страха выдать свой пол. Перед Евгением Антоновичем сидела толстая коротенькая дама со смуглым лицом сорокалетнего провинциального актера, из драматических резонеров.
"Кувшинное рыло!" -- вспомнил Евгений Антонович крепкое офицерское слою.