Чутье подсказало Оберталю, что Эйс-Гаутон расположена дать ему деньги, и он решил пойти напролом.
-- Скажу вам откровенно, Фелицата Даниловна, единственное обеспечение, какое я могу предложить вам самостоятельно, это -- вера в мое дело и в мою честь.
Он подчеркнул слово "самостоятельно", и Фелицата Даниловна догадливо кивнула ему головою на том же слове: знаю, дескать, что хочешь сказать.
-- Вы, кажется, имеете полную доверенность от вашей супруги?
Графа покоробило.
-- Да,-- глухо возразил он,-- но доверенностью этою я не могу воспользоваться.
-- Гм...
-- Вам, Фелицата Даниловна, покажется, может быть, странным, но никому полная доверенность не связывает рук более крепким узлом, чем мужу богатой женщины, если он честный человек, а не аферист; задавшийся целью обобрать свою жену.
-- Я понимаю это. Пожалуй, вы правы. Продолжайте.
-- Я муж Ларисы Дмитриевны, урожденной Карасиковой,-- горько усмехнулся Оберталь,-- но не смею назвать себя самым близким к ней человеком, разумеется, я говорю лишь о деловых отношениях. Моя доверенность -- фикция, красивая декорация нашего семейного счастья для людских глаз. Между мною и моею женою стоит множество соглядатаев, жадных и гадких людишек. Они ненавидят меня, потому что все они ютятся около ее капитала, надеясь что-либо сорвать, и я, женясь на Ларисе, по их мнению, украл их доли... К сожалению, Лариса Дмитриевна верит этой торгашеской шайке, то есть не ее добросовестности, но ее практическому смыслу и опыту; я же, на ее взгляд, барин, дилетант. Мне можно, пожалуй, позволить забавляться коммерческими предприятиями за свой собственный страх, но войти в мое дело -- никогда, ни за что. Смею вас уверить, Фелицата Даниловна, что в обществе Ларисы Дмитриевны, деловом этом, каждый деловой шаг мой известен, разобран, осмеян, выставлен жене моей как вопиющая бессмыслица. Владея полною доверенностью, я не вправе продать лишней коровы из имения, не предупредив жены, потому что за мною следят десятки плаз; потому что на меня летят десятки гадких доносов. Если бы я запродал или заложил своевольно хоть сотню десятин ее земли, она на другой же день уничтожит доверенность. А вы сами понимаете, что вместе с тем я буду покончен: у меня не останется ни денежного, ни нравственного кредита, и я банкрот. д же сами, могу ли я воспользоваться доверенностью Ларисы Дмитриевны в выгодах своего личного дела?.. Завтра же вся Москва будет кричать чуть не о растрате...