-- Это уже романтизм,-- возразила она.-- Впрочем, вы потомок рыцарей, вам и книги в руки...
Оберталь поклонился, с трудом переводя в улыбку судорогу которою дернуло его лицо при этих словах. Сердце его душили какие-то горячие тиски, совсем не позволявшие ему разжиматься...
-- Я, разумеется, имею понятие о княгине Латвиной,-- продолжала Эйс-Гаутон,-- хотя и незнакома с нею. Под ее бланк я могу дать деньги.
-- Условия?
-- Вам нужны чистые семьдесят пять тысяч?
-- Да.
-- Вексель на сто; полугодовой срок.
Оберталь отшатнулся.
-- Позвольте, Фелицата Даниловна, это выходит...
Он запнулся, пораженный громадностью процента. Ростовщица спокойно глядела на него, пока он считал в уме.