-- Гм... не знаю, успею ли взять из банка... разве к вечеру?.. Хорошо-с, заезжайте в это же время. Будет готово... До свидания. Ленхен, проводи графа.
Когда Оберталь спускался с лестницы, на одном из поворотов ему встретились две женщины под густыми вуалями; граф дал им дорогу; они пробежали мимо, опустив лица в воротники ротонд. Они как будто узнали Оберталя, но не хотели быть узнанными. Графу было не до них... Он прошел, не обратив на таинственных незнакомок никакого внимания.
-- Ah, que le diable m'emporte! {Ах, черт меня подери! (фр.).} -- с облегчением вздохнул он, садясь в сани.-- Точно из помойной ямы вырвался...
Назавтра -- в условный час -- он привез Гаутонше вексель и получил деньги. Пока граф прятал пачки кредиток и процентных бумаг в портфель, Фелицата Даниловна долго и внимательно читала документ и разглядывала четкую, твердую подпись княгини Латвиной. У графа вздрагивали руки, он стоял с опущенными глазами, белый как бумага, но улыбался. Наконец Эйс-Гаутон сложила документ пополам и спрятала его в ручную сумочку.
-- В порядке, надеюсь? -- нашел нужным пошутить Евгений Антонович.
Ростовщица молча наклонила голову.
-- Отвильнуть от уплаты нельзя?
-- Да,-- сказала Эйс-Гаутон, неопределенно улыбаясь и с ударением на каждом слове,-- по этому документу вы непременно заплатите...
* * *
Вечером следующего дня Оберталь получил новую телеграмму от дяди -- ответную на телеграфированный ему утром банковый перевод...