Будет хорошо!
Будет хорошо!
* * *
Когда Таня, сопровождаемая Авктом Рутинцевым, вошла в нарядную рубку, ее встретили громом аплодисментов... Вяло улыбаясь и кивая направо и налево темно-русою головою ленивой русской красавицы, окинула она глазами стол и выбрала из мест, шумно предлагаемых ей повскочившими со стульев мужчинами, далекий узкий диванчик, привинченный к стене. Справа ее соседом оказался Пожарский, слева -- Альбатросов.
-- А я-то? -- жалобно возопил сидевший насупротив Ратомский.
-- А с вами не хочу,-- усмехнулась Таня.
-- Дельно-с, Татьяна Романовна-с,-- одобрил ее, смеясь высоким дискантом, еще молодой, лет тридцати с небольшим, но уже весьма лысый, похожий на "кота монгольского происхождения", новый компаньон княгини Латвиной, купец-миллионер, городской голова и деловой воротила громадного торгового центра, Сила Кузьмич Хлебенный.-- Так-с его, недостойного, так-с. Вам с ним рядом всю жизнь сидеть-с, а нам-с, добрым молодцам, только и полюбоваться вашею русою косою, что до Симбирска-с...
-- Вот то-то и хочу быть верною нашим волжским нравам,-- возразила Таня,-- гуляй, гуляй, девушка, остатние деньки, ноне твоя волюшка, завтра не твоя...
Ратомский, бросавший на нее через стол пламенные взгляды, самодовольно заулыбался, задергал усами и заерошил свои красивые вихры. А Анастасия Романовна на дальнем конце стола, между тем остроумным генералом, который нынешнюю ночь находил похожею на Варфоломеевскую, и Валентином Петровичем Аланевским {См. "Закат старого века".}, с изумлением услыхала веселую интонацию Танина голоса.
"Ба! -- радостно подумала она,-- никак моя Танька с женихом кокетничает? Ох, дал бы Бог!"