Аланевский вскинул на него глаза с ревнивым неудовольствием. Он, как и патрон его Липпе, был одним из усерднейших стояльцев за выставку в Петербурге, находил ее, по совести, хорошею в Нижнем и особенно близко к сердцу стал принимать ее интересы с тех пор, как газеты, заметив эту его симпатию, стали его продергивать как одного из "попустителей Витте и Ковалевскому".
-- Как скучно? Это у нас-то на выставке скучно?
-- Да не на выставке. А вот -- где мы живем...
-- Здравствуйте! А где же мы живем-то, если не на выставке?
-- По-моему, в неврастении.
-- Флавиан Константинович, вы заговорились!
-- Ничуть, Валентин Петрович. Я готов признать, что выставка интересна и при всех своих недостатках являет любопытнейший свод жизни, о котором думать бы да думать, который изучать бы да изучать, потому что он объясняет прошлое России и, быть может, предсказывает будущее. Но вот я предлагаю вам, Валентин Петрович: здесь, на пароходе княгини, выставочного народа высшей марки, ее чиновников, ее экспертов, ее экспонентов, журналистов и ученых, присланных редакциями и научными учреждениями следить за новостями ее жизни, наберется сейчас человек сорок, а то и все пятьдесят. Проэкзаменуйте нас всех подряд: кто из нас знает выставку, кто ее в самом деле видел? Я убежден, что таких благоразумных счастливцев получится весьма ничтожный процент. Потому что мы на выставке только служим каждый по своей части, а живем именно в неврастении какой-то, дозволяющей нам в огромной выставочной машине только более или менее исправное механическое движение -- не больше. А души нет, жизни нет, существуешь, чувствуя себя частицей какой-то смятенной толкотни, без центра, в хаосе, в живом бреде... Вот где скучно-то, Валентин Петрович!
-- Не понимаю,-- возразил Аланевский, пожимая плечами,-- кажется, о развлечениях для ума и сердца позаботились достаточно... И театры, и концерты, и рефераты...
-- И театры не посещаются, и концертов никто не слушает, и референты читают тетради свои пред пустыми стульями... Труппа московского Малого театра, которая в жизнь не видала пред собою зала иначе как переполненным, должна была искать у выставки, на которую она неосторожно понадеялась, субсидии на выезд, мамонтовская опера хватила чудовищные убытки...
-- Это я все знаю,-- с хмурым нетерпением возразил Аланевский.-- Факты я вам хоть до утра считать буду. Вы мне причины назовите.